Путь к блаженству - Патриция Гарфилд

божественных энергий. Моя научная практика сделала меня скептиком; однако я не сомневалась, что существует знание, которое не укладывается в книги по психологии, — знание совсем иного типа. Я тянулась к тому освежающему и радостному ощущению, что дарили мне осознанные сны.

Видеть осознанные сны было истинным наслаждением. Я использовала их для того, чтобы летать, испытывать страсть, посещать различные места или общаться с образами реальных либо воображаемых людей. Я находила в осознанных снах много интересного для своей реальной жизни: иллюстрацию к детской книжке, над которой работала; персонажа для очередного рассказа; оригинальное оформительское решение. Иногда я во сне практиковалась в каких-то навыках, побеждала свою раздражительность или гнев, экспериментировала с экстрасенсорными силами. Все это было приятно.

Поначалу астральные путешествия, явившиеся логическим продолжением осознанного сновидения, пугали меня. Но потом, когда я сопоставила то, что прочла по этому поводу в книгах, со своими собственными записями, на меня снизошло что-то вроде откровения: астральные путешествия — просто еще один уровень неизвестного. Неизвестного на данный момент.

Когда люди стоят на рубеже между известным и неизвестным, они всегда испытывают страх. Они видят порог. Чтобы шагнуть через него, нужно быть героем или героиней. Ведь там, впереди, ждут неизбежные испытания и неудачи. Зона повышенной энергии всегда опасна. Почему же я думала, что на сей раз все будет иначе? К счастью, я хорошо усвоила уроки любимых в детстве волшебных сказок. Если я сохраню веру в ценность путешествия, то встречу не только демонов, но и помощников. Под их руководством я, возможно, найду великое сокровище — или обрету его внутри себя. Итак, я решилась шагнуть вперед, к новому неизвестному.

Вернувшись к осмыслению сна (или опыта) «Рубиновая Птица», я стала изучать символы из обычной части этого сна, во время которой я «не помнила», что сплю и вижу сон. Когда я перевела изобразительный язык сновидческих символов на язык слов и ощущений и подобрала личные ассоциации к этим символам, смысл сна во многом прояснился. Я ждала (у лифта), чтобы подняться «вверх» вместе с двумя пограничными аспектами своей личности — моим детским «я» и «я» старческим, ослабевшим. Старшему «я» нужно было облегчиться (сходить в туалет), и мое теперешнее сознание последовало за ним. Я беспокоилась о том, как мое старшее «я» справится со всеми подъемами и спусками пути (лестницами). Но как только я поднялась в воздух, ко мне вернулось сознание, что я сплю. Образы подъема — в лифте, по лестнице, во время полета — предшествуют, как я уже не раз отмечала, переходу к осознанному сновидению.

Я поняла, что многие аспекты «Рубиновой Птицы» типичны для осознанного сна. Подобно тому как в сне «Paddeus» меня унесло потоком воды, в «Рубиновой Птице» меня подхватила мощная струя воздуха. И в том, и в другом сновидении поток энергии завладел мною и подбросил вверх. Ощущение овладевающей тобою силы, образы подъема, головокружение, вибрации — все это я переживала и раньше, в других осознанных снах. Интенсивный цвет (в данном случае — хрустальной птицы) также весьма характерен (а прозрачная, светящаяся изнутри птица обладала неземной красотой).

Тем не менее в сне о Рубиновой Птице присутствовал ряд уникальных для меня моментов: никогда прежде чувство выхода из своего тела не было таким интенсивным, а ощущение прохождения сквозь стены, железо и стекло — таким живым. Мне никогда прежде — за все годы ведения дневника сновидений — не снилось, что я задыхаюсь. Здесь же (и это меня поразило) образ удушья возникал дважды: в первый раз — когда я проходила через стекло, и потом — когда меня тошнило и я удаляла из горла рвотную массу. Не имело никаких параллелей в моих прежних снах и ощущение «потерянности» в пространстве, невозможности вернуться к своему телу. Обращение к специальной литературе помогло мне понять и принять два последних переживания как эпизодически возникающие, естественные побочные эффекты астральных путешествий. (Значительно позже, как я потом покажу, я обнаружила другие — лучшие — объяснения.)

Между прочим, сон «Дерево Синих Птиц» во многом помог мне преодолеть свой страх перед новой неизвестностью. Эти птицы — одна из рубинового хрусталя, а другая живая, в синем оперении, — являли собой разительный контраст. Обольстительная птица из светящегося изнутри хрусталя выглядела совсем иначе и вызывала другие чувства, чем пушистое существо, озарившее мои сны три месяца спустя. Ощущение дьявольской опасности, возникшее у меня при виде Рубиновой Птицы, сменилось ощущением доброго волшебства, когда я погладила нежные синие перья.

Я не могу сказать в точности, что значат для меня эти птичьи создания. Но я уверена, что в каком-то смысле они символизируют мою собственную крылатую душу: ту часть меня, которая может взлететь вверх и которая наполовину состоит из дьявольского коварства, а наполовину — из райского восторга. Несомненно, это одна и та же птица — то твердая и сверкающая, как горный кристалл, кроваво-красная; то мягкая, теплая, небесно-голубая. Когда в первый раз она явилась мне в облике Рубиновой Птицы, то была совсем близко, но я от нее отказалась: ведь ее предлагали руки недоброго человека; во второй раз, в облике Синей Птицы, она пришла ко мне сама, и я приняла ее с радостью, как олицетворенное блаженство. Образ души-птицы (красной или синей) родился в глубинах моего существа. Его разные формы — изобразительные знаки, которые соединяют меня с моей собственной внутренней силой.

Теперь, если меня пугает мысль об астральном путешествии, я просто предпринимаю необходимые меры, чтобы избежать его: не сплю на спине или на левом боку, не думаю о выходе из тела, когда засыпаю. Напротив, в благоприятной обстановке — когда рядом Зал, не боящийся никого и ничего, когда я нахожусь в своем счастливом доме в Сан-Франциско и мои мысли заняты любимой работой — я отваживаюсь сделать осторожный шаг в сторону этой новой неизвестности. Вспомнив успокаивающий образ Синей Птицы, я начинаю думать об астральном путешествии и принимаю такую пространственную ориентацию, которая в наибольшей мере ему способствует. Когда в течение какого-то времени у меня не бывает осознанных сновидений, я страдаю от отсутствия особого ощущения свободы и радости, которое они мне дарят, и делаю все возможное, чтобы увидеть их снова.

Астральное путешествие, если оно происходит в такой ситуации, может оказаться великолепным. Однажды я увидела себя летящей вдоль морского берега, высоко над пляжем, лунной ночью. Ветер раздувал мои волосы и одежду. Вода сверкала; когда волны откатывались назад, лунный свет играл и на мокром песке. Я была очарована этим зрелищем. Я знала, что вижу сон