Злая мать. Как исцелить детские травмы и полюбить себя, если вас не любили в детстве - Пэг Стрип

Даже в семье, где есть вовлеченная, любящая и полностью поддерживающая мать – та, которая готова предоставить своим детям все возможности и стремится к тому, чтобы она относилась к ним беспристрастно, – и внимательный отец, восприятие дифференцированного обращения и, возможно, неизбежное сравнение между сестрами, находящимися на близком расстоянии друг от друга, могут формировать сестринские отношения. Линн, которой сейчас пятьдесят восемь, мать двоих детей и успешная предпринимательница, которая также входит в советы директоров многих благотворительных организаций. Она – старшая из четырех девочек, выросших в процветающем пригороде за пределами Чикаго. Ее сестра Лидия на год моложе, ей сейчас пятьдесят семь; сестре Лили пятьдесят четыре; а Кэтрин, младшей в семье, сейчас пятьдесят, она почти на девять лет моложе Линн. Все сестры очень близки со своей матерью; на самом деле, по словам Линн, каждая из них ближе к ней, чем друг к другу. «Моя мама потрясающе умеет хранить секреты, – говорит Линн. – Все, что кто-либо из нас скажет ей, никогда не будет передано никому из остальных троих.

У моих родителей были высокие стандарты, – рассказывает Линн, – не только в отношении образования, но и в отношении занятий спортом и общественной деятельности. Родители, как и мы, были частью религиозной общины в нашем городе, и у нас также была группа друзей семьи, с которыми мы регулярно виделись. Это была стабильная, спокойная обстановка – в доме никогда не было криков, и у родителей были хорошие отношения. Мать принимала большинство важных решений, касающихся нас, хотя она всегда все обсуждала с нашим отцом. В детстве и юности я была ближе всего к своей сестре Лидии – у нас разница всего в один год – и мы обе были хорошими ученицами и спортсменками. У нас с ней были отдельные комнаты, хотя наши младшие сестры всегда делили одну из них. Тем не менее, когда растешь с тремя сестрами, учишься приспосабливаться; ты не можешь быть избирательной в том, что ты ешь, и осознаешь, что вокруг много других людей. У нас была общая ванная комната и только один телефон.

Поскольку я самая старшая, мой отец называл меня Номер Один и Худышка Минни, потому что я была действительно худой. Я типичная “папина дочка”, обычно читала с ним The Wall Street Journal, и мы говорили о бизнесе. У меня было много друзей мужского пола как в старшей школе, так и в колледже, и я думаю, что, возможно, наличие сестер, которых я считала подругами, заставило меня почувствовать, что на самом деле мне не нужны никакие подруги. У моей сестры Лидии было прозвище “Тыква” – в те дни ей нужно было немного похудеть, а худоба была важна для моего отца, – и она была очень хорошей ученицей, серьезной, и у нее было много подруг. Я не чувствовала соперничества с Лидией или Лили, вероятно потому, что я самая старшая и всегда очень усердно работала. Если сестры и чувствовали соперничество со мной, то, конечно, не выражали этого открыто, и, честно говоря, я не уверена, что действительно поняла бы это. Я была не очень чувствительна в этом плане».

Несмотря на то что все четыре сестры преуспевают и живут комфортной жизнью, отношения Линн с ними во взрослой жизни очень разные, и у каждой из них уникальная динамика; их совместное детство и преданность родителям стали факторами в некоторых из этих отношений, но не во всех. Неудивительно, что ее отношения с младшей сестрой, родившейся девять лет спустя, самые отдаленные: «Сейчас у Кэтрин трое детей, и она домохозяйка, хотя раньше была очень успешная карьера. Мы не слишком близки, хотя я не уверена, связано ли это с разницей в возрасте или с личностными проблемами. У нее очень сильная личность и иное мировоззрение, мы иногда расходимся во мнениях о том, как решать проблемы». Во взрослом возрасте Линн ближе всего к Лили, сестре на четыре года младше ее, хотя они тоже сделали разный жизненный выбор: «У Лили нет детей, и сейчас у нее любящие и стабильные отношения после двух неудачных браков, так что в этом смысле мы действительно совершенно разные. Но с ней легко ладить – она спокойна и не поднимает волн – и очень веселая, и мне нравится ее компания». Две сестры часто видятся друг с другом.

Во взрослом возрасте именно с Лидией, сестрой, с которой она ближе всего по возрасту и с которой она была ближе всего в детстве и юношестве, у Линн сложились самые напряженные отношения, возможно как наследие их детства, когда девочек сравнивали друг с другом: «Лидия всегда была более одухотворенной, она была более вовлечена в религию, чем я, и обладала другим темпераментом. Я очень конкурентная, и, хотя Лидия преуспевала в бизнесе, она никогда не любила конкуренцию. Раз за разом ей предлагали высокую должность, но в конечном счете она отказывалась от нее. Я гораздо более напориста, и в результате гораздо больше привлекаю внимание общественности, чем она, – я не против выставить себя напоказ».

Когда я спрашиваю ее о том, как на Лидию могли повлиять сравнения между ней и ее старшей сестрой, Линн становится задумчивой: «Вы знаете, после колледжа Лидия была единственной из нас, кто уехал далеко от дома и семьи, чтобы устроить собственную жизнь. Она пуританка и перфекционистка во многих отношениях. Со временем стала глубоко религиозна в определенном смысле, более религиозна, чем я. Я искренне восхищаюсь ролью, которую Лидия играет в избранном ею сообществе, и благодарностью, которую она проявляет, но в то же время ее образ жизни кажется мне чуждым. Ее существование намеренно упрощено, и, конечно, когда у вас есть дети, как у меня, такого рода “простота” просто недостижима. Я думаю, она стала более критичной и нетерпимой к выбору других людей, когда он не совпадает с ее собственным. Порой кажется, что она одновременно соревнуется со мной и критикует меня».

Было ли это сравнение между девушками – Худышкой Минни и Тыквой, или Номером Один и, по умолчанию, неназванной Номером Два – тем, что заложило основу для их нынешних отношений? Или это было функцией их соответствующих личностей? Даже в подростковом возрасте Линн отстаивала свои потребности, поэтому она пошла в частную школу, а ее сестра – нет. Линн не знает наверняка, возможно, будучи самой старшей, она всегда была на «выигрышной» стороне в сравнении между ними. В конце концов именно