Злая мать. Как исцелить детские травмы и полюбить себя, если вас не любили в детстве - Пэг Стрип

такие же разные, какими были тогда. Она любит презентацию и то, как все выглядит, в отличие от меня, и она все еще может привести меня в бешенство, когда впадает в один из своих критических периодов. Но в то же время мы многое вложили в нашу общность – в то, что нас объединяет, например семья и дети, то, что мы женщины, и даже в наш опыт взросления. Моя сестра – выдающийся родитель, она замужем за мужчиной, который является таким же сознательным и преданным отцом, и я вижу ее душу и красоту. Сейчас мы по-настоящему любим друг друга, хотя я бы не выбрала ее в подруги. Мы заботимся друг о друге даже в мелочах, поскольку наша мать всегда была недоступна, – выступая в роли рупоров друг для друга и предлагая друг другу советы». Их отношения с братом, который на пять лет моложе Элизабет, остаются отдаленными.

Постоянная тема в некоторых женских историях – особенно сестринских – отражена в том, как слова Элизабет об их близости теперь соотносятся с ее замечанием о том, что она бы «не выбрала ее в подруги». Важность дружбы в жизни женщины хорошо задокументирована, и вполне возможно, что чувствительность к различию между этими двумя узами – одной «случайной» и другой выбранной – остается важной, даже когда отношения между сестрами фундаментально близки. Я все так же задаюсь вопросом, не дает ли миф о братской сплоченности – о кровных узах, которые «крепче воды», – многим братьям и сестрам недостижимо высокий уровень понимания и близости. Не случайно язык, который и женщины (и мужчины) используют для описания самых близких отношений, основан на идеализированной родственной связи, независимо от того, есть ли у говорящего братья и сестры или нет: «Она мне как сестра» или «Он мне как брат».

В другой семье старшая из трех дочерей сформировала жизненный опыт таким образом, который отделил ее от братьев и сестер. Сьюзен и две ее сестры – одна на два года, а другая на шесть лет младше – выросли с одними и теми же родителями, но не делятся ни своим детским опытом, ни воспоминаниями о матери. Даже сегодня эти три сестры, которым сейчас за шестьдесят, в конце концов хихикают, когда говорят о «своих» матери и отце, поправляя друг друга и спрашивая: «Мы говорим об одном и том же человеке?» Как у старшей, опыт Сьюзен заметно отличался от опыта двух ее братьев и сестер. «Наша мама любила младенцев, – рассказывает мне Сьюзен, – и она прекрасно ладила с маленькими детьми. Но она была слишком погружена в себя и хрупка, чтобы справиться с каким-либо конфликтом, и для нее материнство становилось трудным, когда мы начинали говорить “нет” или ссориться. Она не видела себя ролевой моделью или тренером и на самом деле не могла справиться ни с чем, кроме простых задач по уходу за детьми раннего возраста». Сьюзен было четыре года, когда ее мать необъяснимо – по крайней мере, в глазах ребенка – эмоционально отдалилась от дочери, поскольку та становилась все более несчастной в своей жизни и браке.

Хотя Сьюзен осознала это гораздо позже в своей жизни, ее бабушка – мать ее отца – единственное, что помогло ее матери не бросить ее. Она жила по соседству с семьей, и ее дом, по словам Сьюзен, был для нее безопасной зоной. «В детстве я чувствовала, что живу в огороженном месте, но тьма не настигала меня до тех пор, пока я не перешла в младшие классы средней школы, когда умерла моя бабушка и моя мать в каком-то смысле распалась». Сьюзен заняла место, оставленное ее матерью, и стала такой, какой она остается и по сей день – матерью для своих младших братьев и сестер. Она готовила, убирала, ходила по магазинам для семьи, и она говорит: «Я защищала своих сестер, и поскольку у них была я, они не были так зависимы от моей матери, как я. У них была я, но вот у меня никого не было. Мы с сестрами были единым целым, но, с моей точки зрения, это было основано не на эмоциональной близости, а на узах ответственности – моей ответственности перед ними, ведь именно я о них заботилась».

В детстве Сьюзен чувствовала себя изолированной в той степени, в которой не чувствовали ее сестры: «Чтение и письмо были моими помощниками, а мой дневник стал лучшим другом», – рассказывает она. Переживания ее сестер также отличались, потому что их мать обрела некоторую стабильность по мере того, как они становились старше. У ее младшей сестры, в частности, сохранились теплые воспоминания об их матери, так как она была единственным ребенком, оставшимся в ее доме, в то время как ее средняя сестра, окруженная заботой их матери, всегда хорошо обращалась с младенцами, своими собственными детьми. В отличие от своих сестер, – но во многом как и другие дочери матерей, не желающих или неспособных отдавать себя, – Сьюзен продолжала бороться с потребностью во внимании и любви матери, пока не стала взрослой – ей было чуть за тридцать.

Семейные сценарии и роли

В своем исследовании семей, проведенном в 1950-х годах, Джеймс Боссард и Элеонора Белл отметили, что в то время как в маленькой семье «роли», которые дети играют в семье, обычно «распределяются» родителями, в больших семьях сами братья и сестры могут распределять роли между собой, основываясь на различиях между ними. Среди восьми повторяющихся ролей, которые обнаружили Боссард и Белл, были:

• ответственная (обычно старшая, которая присматривает за младшими братьями и сестрами);

• популярная, которую любят другие;

• общительная, но не слишком активная;

• прилежная;

• изолированная, которая уходит из семейной жизни;

• безответственная;

• слабая или больная;

• избалованная, которая обычно самая младшая или вторая по старшинству.

Сравнения и контрасты между братьями и сестрами, особенно однополыми, неизбежны в каждой семье независимо от того, любят их одинаково или нет, и влияют как на восприятие дочерью самой себя, так и на формирование ее самосознания. Физические, темпераментные и интеллектуальные различия между сестрами также влияют на определение ролей в семье. Хотя различия в воспоминаниях братьев и сестер и их видении семьи часто связаны с тем, что мать проявляет любовь к одному ребенку, а не к другому, важно понимать, что семейная динамика редко бывает прямолинейной или идеальной, если смотреть с точки зрения любого отдельного ребенка, переживающего ее. Нелюбимой дочери важно помнить об этом, когда она смотрит на отношения между своими братьями