Критическое мышление. Как думать под давлением - Василий Николаевич Пимкин

успешно. Но эта словесная игра предполагает, что кошка на картинке есть, а ИИ-1 будет вынужден сказать, что фрагментов, достаточно идентифицируемых с кошкой, на ней нет. Очень примерно здесь достаточно ясно проходит граница между задачами, пока не имеющими устойчивого алгоритмического решения, и задачами, которые могут быть решены только с помощью человеческого интеллекта.

Пример с кошачьим хвостом приведен из давнего исследования ранней последней четверти прошлого века почти дословно. Этот пример можно рассмотреть и как пророчество о неизбежной тесной связи искусственного интеллекта с котеечками.

Шутки шутками, а находить применение искусственному интеллекту нужно, как бы ни «как написал программист» и что бы ни «что удалось реализовать». Пока подход ИИ-2 требует значимых научных и технологических прорывов на пути ко всеобщей доступности каждому пользователю Интернета, уже реализованный ИИ-1 вполне уже можно применять для чего-то полезного.

Прежде всего в этой части нашего повествования об искусственном интеллекте нам удалось найти главный ценностный критерий любого вычислительного инструмента: способность достичь стадии доступности и полезности каждому конечному пользователю.

С сутью любой такой полезности все несколько сложнее. С одной стороны – максимально возможного использования пространства вымысла для создания наиболее совершенных представлений о действительности – мы вполне искренне и подлинно устремляемся к истинному познанию и проникновению в суть исследуемого фрагмента действительности. С другой стороны, мы вынуждены когда-то приступить к использованию составленного таким образом представления, и оно к тому моменту должно оказаться достаточно простым, чтобы быть нам понятным. Процессы познания и нахождения минимально необходимого простейшего решения идут в противоположных направлениях. Остановиться слишком рано не менее опасно, чем задержаться в усовершенствованиях и уточнениях. Здесь очень важно не запутаться и не заблудиться: специально для этого мы подробно обсуждали исчисление уровней косвенности.

Современный «искусственный интеллект», ИИ-1, незаменим для выявления областей, где мы упрощаем задачи и решения, чтобы они стали нам понятны. Цифровые амебы, питающиеся цифровым кормом, справятся с этим прекрасно.

Для всего остального требуется настоящий естественный человеческий интеллект. При практической реализации любых интеллектуальных идей ошибки будут возникать неизбежно. Чтобы их обрабатывать, необходима погруженность в действительность, остающаяся исключительным и уникальным свойством человеческого мышления.

Вообще, не нужно ждать, что компьютеры или даже искусственные интеллекты сделают какую-то работу за нас. Если изначально подготовиться к тому, что технологии могут только сделать человеческий труд и мышление более эффективными, станет намного проще.

А еще в этих наших рассуждениях об искусственном интеллекте можно найти несколько подходов к тому, как можно попробовать договориться со своим внутренним программистом, чрезмерно озабоченным собственными в той или иной мере переоцененными представлениями о действительности. Но это задача с очень крупной яркой звездочкой.

Цифровые переходы

Алан Тьюринг в статье «Вычислительные машины и разум», опубликованной в 1950 году, для выявления способности вычислительной машины к мышлению предложил такой эмпирический тест, названный впоследствии его именем:

Человек взаимодействует с одним компьютером и одним человеком. На основании ответов на вопросы он должен определить, с кем он разговаривает: с человеком или компьютерной программой. Задача компьютерной программы – ввести человека в заблуждение, заставив сделать неверный выбор.

Если начать разговор со вполне светского «Как здоровье вашей бабушки?», можно быстро разоблачить любую программу, разработчики которой не озаботились созданием вымышленной личности с подробным описанием родственников. Можно, конечно, упростить задачу, научив программу выходить из таких светских бесед фразой «Я приютский, о родственниках ничего не знаю», но это неизбежно переведет разговор в русло возрастной психологии, потребующее настолько глубокой проработки, что нагенерировать вымышленных родственников, вроде бы, уже и не так сложно.

Впрочем, исследование этих истоков человеческого мышления идет далеко за пределы этой книги. Здесь мы всего лишь пытаемся взглянуть на окружающую нас действительность глазами программистов – людей, профессионально общающихся с вычислительными машинами. Некоторые рассмотренные в этой книге программистские подходы, обычно не знакомые общеобразованным читателям, могут оказаться им полезными.

Цифровая трансформация, начавшаяся уже полвека назад с персональных компьютеров, и достигшая теперь стадии глобальной цифровой информационной среды, затронула буквально каждого человека и необратимо изменила качество жизни всего человечества. «Мифический человеко-месяц» Фредерика Брукса теперь может быть не только актуален, но даже понятен почти каждому пользователю Интернета – настолько цифровые технологии и программные продукты проникли в повседневную жизнь каждого человека. Актуальность этой работы Фредерика Брукса не ограничена информационными технологиями, человеко-месяц становится мифическим всегда и везде, где кто-то начинает создавать то, чего пока еще не было, но может быть. Возможно, эта книга, которую вы читаете сейчас, поможет справиться со специфически программистскими затруднениями и прийти к ясности понимания и озарениям, которые очень даже возможны для общеобразованных читателей в «Мифическом человеко-месяце».

И пронзительно-трогательное руководство по Ruby посмотреть тоже может быть не лишним – познакомиться с мультяшными лисами и черным котом, узнать, что значит chunky bacon и как было принято общаться с компьютерами в самом начале XXI века.

Да уж, чисто по-человечески с тем, что мог бы ответить искусственный интеллект на вопрос о здоровье его бабушки, мы примерно разобрались.

Дальше мы можем уделить особое внимание кадру «как заплатил клиент». Формулирование концептуальных представлений очень дорого, обработка ошибок в процессе доведения их до конечных пользователей еще намного дороже. Пора подробнее поговорить о деньгах.

Но пошутим еще немножко. Не все кадры этого безусловно замечательного графического эпоса мы рассмотрели. Некоторые из них пропущены, так как отражают фрагментарные аспекты привычной межпрофессиональной неприязни, нередко складывающейся в кроссфункциональных коллективах. И здесь же задача со скромной такой звездочкой: почему в последовательности отсутствует кадр про то, «как нарисовал дизайнер»?

Две истории о времени и деньгах

Рассмотрев имеющиеся к данному моменту реализации «искусственного интеллекта», мы не только добавили новых оттенков нашему и без того совсем чуть немного чересчур красочному повествованию, но и убедились, что в этом поколении развития таких технологий человеческому интеллекту пока ничего не угрожает. Питательная поверхность обучаемых цифровых амеб с общим пространством человеческого вымысла не пересекается никак. Хотя коммуникация в цифровой информационной сети и оживилась весьма с наплывом сгенерированных человекообразных котеечек и прочей милоты, чуть совсем немного неловкой. С удивленным недоумением от людей с серьезными вдохновенными лицами, рассуждающих о философии искусственного интеллекта, вполне можно жить. Хотя философия занимается проблемами именно человеческого мышления, и на этом остроактуальном высокохайпово-многообещающем празднике жизни вот совершенно ни при чем. То ли дело наш старый добрый естественный человеческий вымысел, да. С другой стороны, деньги сами себя не заработают, и почему бы не пофилософствовать на актуальные темы. Проблем без решения на всех философов хватит с запасом.

Однако, признав имеющееся технологическое направление «искусственного интеллекта» относительно