Злая мать. Как исцелить детские травмы и полюбить себя, если вас не любили в детстве - Пэг Стрип

рукам и ногам мифами, что определяют их роли, то детям приходится бороться с собственными проблемами, наиболее значимые из которых можно подытожить пословицей «Своя рубаха ближе к телу». Она, как писала Мелани Маутнер, подобно и другим мифам о семье и отношениях, может быть как благословением, так и проклятьем, способное оказать давление на разобщенных братьев и сестер в одной семье, а в другой, где преданность братьев и сестер далека от нарисованного идеала, стать причиной горького разочарования и ощущения предательства. И несмотря на то что мы воплощаем идею «братской» близости на снимках в альбомах, где с виду счастливые дети обнимают друг друга под песню «Мы семья», лишь около половины всех сестер (а братьев и того меньше) говорят о своих отношениях как о «близких» даже в, казалось бы, сплоченных семьях.

Исследователями отмечается, что в нашей культуре можно выделить несколько обоснованных обобщений о диапазонах отношений детей между собой. Но что точно есть, это то, что динамика всех отношений между детьми включает в себя потребность как установить связь, так и быть отделенным от этого. Динамика может быть и противоречивой, противопоставляя необходимость в чувстве принадлежности к семье, основанной на сходстве, так и в необходимости сепарации, основанной на различии. Среди детей одной семьи динамика может колебаться из стороны в сторону – от дифференциации до желания связи, или же, у братьев или сестер, находящихся в близких отношениях, может оставаться посередине. Мать, которая любит одного ребенка больше другого, может полностью поменять отношения между братьями и сестрами.

Динамика очень противоречива, когда в одном углу ринга потребность в чувстве принадлежности к семье, чувстве, основанном на сходстве, а в другом – потребность в установлении четкого и независимого самоощущения, которое основано на различиях. Среди детей одной семьи точная природа динамики может варьироваться из стороны в сторону – в подавляющем большинстве случаев в сторону связи или дифференциации, или как у детей, которые находятся в близких отношениях, оставаться сбалансированными где-то посередине. Мать, которая не любит одного ребенка, но любит другого, полностью изменит отношения между детьми.

Идеализации родственных связей – между братьями, сестрами и смешанными гендерами – способствуют литературные примеры и сказки – вспомните «Маленьких женщин» Луизы Олкотт или «Маленький домик в больших лесах» Лоры Уайлдер, – а также культурные нормы, рассказывающие о семейной сплоченности. Эти нормы ориентированы только на детей и в значительной степени указывают на идеальную семью, в которую входят два ребенка или более; в результате, например, около 80 % из вас, читателей, будут приходиться сестрой или братом по крайней мере одному человеку, а вероятнее всего – двум. Для некоторых нелюбимых детей эти мифы вносят серьезный вклад в представление об отношениях между братьями и сестрами, напоминая о еще одной сфере жизни, наполненной разочарованием, где их потребности быть частью семьи и чувствовать себя любимыми, подорванные отношениями с матерью, не находят должного отклика.

Мифы: еще раз с чувством

Было высказано предположение, что культурные мифы и предрассудки о братьях и сестрах – о самих узах, важности порядка рождения, повсеместном соперничестве между братьями и сестрами и тому подобном, – а также о том, как развивается дочь, когда является единственным ребенком в семье, могут оказывать такое же сильное влияние на самоощущение девочки, как и реальный сестринский опыт. Как отмечает психолог и исследователь Тони Фалько, быть единственным ребенком в семье все еще «ненормально» в нашей культуре, большинство единственных детей рассматривают взросление без братьев и сестер как некий психологический недостаток, хотя на данный момент нет никаких подтвержденных доказательств тому, что единственные дети находятся в неблагоприятном положении. Она заметила, что дети, которые чувствуют себя подобным образом, скорее всего, объясняют любые проблемы, с которыми они сталкиваются, своим статусом «единственного».

Психолог и психоаналитик Фриц Бур также пишет, что, несмотря на то, что существует «очень мало эмпирических свидетельств сильного влияния порядка рождения на личность взрослого человека, популярная вера в его значимость жива как никогда». Далее он иронично комментирует: «На самом деле порядок рождения может стать серьезным конкурентом гороскопам». Женщины и мужчины, которые рассказывают истории своей жизни в рамках порядка рождения – например, приписывая свою идентичность тому, что они «самые молодые» или «самые старшие», – могут не осознавать, что то, что они рассказывают, это вовсе не история о порядке рождения, а индивидуальный путь, которому «приписывается значение порядка рождения».

Мифы о семье, братьях и сестрах влияют не только на развитие личности в детстве и ее становление; они также влияют на то, как родители, которые сами когда-то были детьми, понимают и своих собственных детей. Единственный ребенок в роли матери привнесет в семью свои личные и культурные предрассудки, точно так же как матери, имеющие братьев и сестер (и отцы, если уж на то пошло), привнесут свои. Отсутствие тщательного изучения взаимоотношений братьев и сестер, а также понимания индивидом этих взаимоотношений, может оказывать значительное влияние на поведение матери. Как отмечает Сьюзан Скарф Меррелл в своей книге «Случайная связь», у каждого из нас есть «убеждения» о том, что означает «положение» в семье, основанные «на его собственном уникальном и специфическом раннем опыте», так что «мать, которая является старшей из двух дочерей, может испытывать мало симпатии к стремлению ее младшей дочери следовать за своей старшей сестрой. Сама того не осознавая, она более чутко реагирует на потребности своего ребенка, который находится в том же положении, что и ее брат или сестра-близнец. Особое сопереживание этой матери, оставшееся от ее личного опыта общения с братом или сестрой, но теперь ставшее фактором удачи и случайности для ее двоих детей, несомненно, наложит свой отпечаток на то, как каждая из этих двух молодых женщин воспринимает мир».

Но благодаря сознательности и осведомленности – тем важным компонентам, которых часто не хватает в историях злых матерей и их дочерей, – негативный опыт братьев и сестер может стать позитивным образцом для следующего поколения. Луиза упорно трудилась над тем, чтобы у ее дочерей была тесная связь друг с другом, демонстрируя на примере то, как с помощью изучения и осознания старые модели могут быть переписаны для нового поколения. Вот, что она рассказывает: «Поскольку мои отношения с братьями и сестрами были такими сложными, приоритетной задачей стало вырастить двух моих дочерей в крепких отношениях. Сейчас им двадцать и двадцать три, и они – лучшие друзья. Они делятся своей работой и одеждой, а также являются главными болельщицами друг друга. У меня есть потрясающая фотография моей тогдашней трехлетней дочери Эми, держащей на руках свою младшую сестру,