Психопатология обыденной жизни. О сновидении - Зигмунд Фрейд

в какой заметной связи с новой темой, заключавшей в себе имя Синьорелли. Между вытесненным элементом и темой забытого имени существовало лишь временное сходство, которого было достаточно для того, чтобы оба эти элемента связались один с другим посредством внешней ассоциации[15]. Напротив, в примере aliquis нет и следа подобного: самостоятельная вытесненная тема не занимает непосредственно перед случившимся сознательное мышление и не продолжает затем воздействовать в качестве расстраивающего фактора. Расстройство воспроизводства обусловлено природой самой темы – против выраженного в цитате пожелания выдвигается бессознательное возражение. Обстоятельства следует себе представлять следующим образом. Говоривший сожалеет по поводу того, что нынешнее поколение его соотечественников ограничено в правах; это новое поколение, предсказывает он вслед за Дидоной, отомстит притеснителям. Тем самым он высказывает пожелание о потомстве. В этот миг является противоречащая мысль: «Да полно! Неужели ты так горячо желаешь себе потомства? Это неправда. В каком затруднительном положении ты очутишься, если поступит весть, что тебе предстоит обзавестись потомством от известной тебе женщины! Нет, не надо потомства, при всей потребности в мщении». Это противоречие выражается тем же способом, что и в случае с именем Синьорелли: образуется внешняя ассоциация между каким-либо идеациональным (умственным. – Ред.) представлением и каким-нибудь элементом отвергнутого пожелания, причем произвольным, в высшей степени искусственным путем. Второй же существенный пункт сходства со случаем имени Синьорелли заключается в том, что противоречие опирается на вытесненные элементы и исходит от мыслей, которые могли бы отвлечь внимание.

На этом мы покончим с различиями и внутренним сходством обоих примеров забывания имен. Мы познакомились еще с одним механизмом забывания – нарушением хода мысли силой внутреннего противоречия, восходящего к вытеснению чего-либо. Это, на мой взгляд, понять проще, и с данным процессом мы неоднократно будем встречаться в дальнейшем изложении.

Глава III

Забывание имен и словосочетаний

Наблюдения, сходные с приведенными выше – по поводу забывания отдельных единиц в цепочке иностранных слов, – заставляют задуматься над объяснением забывания словосочетаний на родном языке: требуется ли тут существенно иное обоснование? Обыкновенно мы нисколько не удивляемся, когда заученная наизусть формула или стихотворение спустя некоторое время воспроизводятся неточно, с изменениями и пропусками. Впрочем, забывание не является равномерным и единообразным воздействием на целое, каким бы то ни было; наоборот, ему как будто подвергаются отдельные «куски» целого, и потому представляется полезным изучить также ошибочные случаи подобного рода.

Один молодой коллега в разговоре со мной высказал предположение, что забывание стихотворений на родном языке во многом, не исключено, опирается на те же мотивы, что и забывание отдельных частей в цепочке иностранных слов. При этом он вызвался выступить в качестве объекта исследования. Я спросил его, на каком стихотворении он хотел бы произвести опыт, и он выбрал «Коринфскую невесту» Гете – стихотворение, которое ему близко и из которого он помнит наизусть несколько строф целиком. С самого начала опыта коллега выказал любопытное замешательство. «Какие там первые слова? – спросил он. – Von Korinthus nach Athen (из Коринфа в Афины. – Ред.) gezogen или Nach Korinthus von Athen (в Коринф из Афин. – Ред.) gezogen?» Я тоже призадумался, но потом со смехом заметил, что уже само название стихотворения не оставляет сомнений в том, куда лежит путь героя этого текста. Воспроизведение первой строфы прошло гладко – без очевидных искажений. Первую строку второй строфы коллега вспомнил не сразу, а далее продолжил так:

Aber wird er auch willkommen scheinen,

Jetzt, wo jeder Tag was Neues bringt?

Denn er ist noch Heide mit den Seinen

Und sie sind Christen und – getauft[16].

Он еще не дочитал строфу до конца, а я уже насторожился; по окончании же последней сроки мы оба согласились с тем, что где-то произошло искажение. А поскольку нам не удалось исправить этот сбой самостоятельно, то мы взяли с полки томик Гете, отыскали это стихотворение – и, к нашему удивлению, выяснили, что вторая строка этой строфы выглядит совершенно иначе: содержание подлинника оказалось как бы вычеркнутым из памяти моего коллеги и заменилось другим, чужеродным. У Гете стих гласит:

Aber wird er auch willkommen scheinen

Wenn er teuer nicht die Gunst erkauft?[17]

Слово erkauft рифмуется с getauft двумя строками ниже, и мне показалось странным, что даже такое необычное сочетание слов в строфе («язычник», «христиане», «крещены») мало помогло восстановлению текста.

– Можете вы объяснить, – спросил я коллегу, – почему в этом стихотворении, столь хорошо вам, по вашим словам, знакомом, вы полностью заменили одну строку? Быть может, у вас найдутся догадки о причинах состоявшейся подмены?

Коллега, поразмыслив, привел объяснение, пусть и с явной неохотой:

– Строка Jetzt, wo jeder Tag was Neues bringt («Ныне, когда каждый день приносит что-то новое». – Ред.) кажется знакомой. По всей видимости, я произносил эти слова недавно, рассуждая о своей практике, которая, как вам известно, вполне меня удовлетворяет. Но почему она встроилась в стихотворение? Пожалуй, вот почему. Строка Wenn er teuer nicht die Gunst erkauft меня очевидно раздражала. Она напоминает о сватовстве, которое было отвергнуто, но которое теперь, ввиду своего улучшившегося материального положения, я хочу повторить. Большего я вам сказать не могу, однако ясно, что при утвердительном ответе мне вряд ли может быть приятной мысль о том, что оба раза за чувствами скрывается меркантильный расчет.

Это было вполне понятно даже без выяснения дальнейших подробностей, но я все-таки продолжил расспрашивать.

– Как вышло, что вы ухитрились связать ваши личные дела с текстом «Коринфской невесты»? Неужели у вас тоже, как и в этом стихотворении, имеются различия религиозного характера?

«Где за веру спор,

Там, как ветром сор,

И любовь, и дружба сметены».

Я не угадал, но забавно было наблюдать, как своевременно заданный вопрос открывает собеседнику глаза и побуждает сообщать в ответ что-то такое, что прежде, быть может, и вовсе не приходило ему на ум. Коллега бросил на меня уязвленный, даже негодующий взгляд и негромко произнес следующие строки:

Sieh’ sie an genau!

Morgen ist sie grau[18].

– Она несколько старше меня, – прибавил он коротко.

Чтобы не мучить коллегу дольше, я прекратил расспросы. Полученное объяснение показалось мне достаточным. Но удивительно, что попытка прояснить безобидную будто бы ошибку памяти вскрыла столь глубинные обстоятельства личной жизни человека, связанные вдобавок с неприятным аффектом.

* * *

Другой пример