Маяк на острове грез. Чудеса случаются, когда перестаешь искать ответы и открываешь сердце - Ванесса Гёкинг
«Ух, да ты просто талант, Софи. Это потрясающий проект! Я бы тоже хотела реализовать что-то подобное здесь, и уверена, что это пойдет на пользу нашему городку, но…»
«Почему бы и нет?» – спросила я. Между тем я села в постели и натянула свитер, чтобы руки не замерзли, пока печатала.
«Ну, во-первых, у меня есть малыши», – ответила Алекса.
Пока она набирала новые возражения, я быстро написала:
«Но ведь они есть не только у тебя, верно? В конце концов, Мартин тоже решился на появление Мии и Тома, не так ли?»
Пришлось сделать над собой усилие, чтобы не перейти к мысленной оценке и снова не разозлить Алекс. Я ни в коем случае не хотела показаться агрессивной. Точно так же я ни в коем случае не хотела, чтобы подруга всю жизнь сдерживалась, не реализовывала свои потребности и в конце концов стала похожа на человека из книги «Пять главных сожалений умирающих».
Я знала, что делать других счастливыми – не моя обязанность. Мне было совершенно ясно, что это вообще невозможно, поскольку, хотя мы и можем наводить мосты, человек должен перейти их сам.
И в то же время я чувствовала в себе невероятно сильную положительную энергию и отчаянно хотела поделиться ею с Алексой.
«Да, конечно, – ответила она, и я обрадовалась, что подруга не разозлилась. – Но сейчас он основной кормилец и, следовательно, больше работает. Мои родители и родители мужа считают, что это плохо, если я сейчас просто займусь „своими делами“ и вообще… Я не знаю, где взять деньги и время для такого проекта. Подходящего места тоже не знаю. Может быть, этому просто не суждено осуществиться».
«Может быть… – медленно напечатала я. – Возможно, сейчас не самое подходящее время. Однако, возможно, это и есть препятствия, созданные самим собой. Я верю, что, если мы действительно чего-то захотим, найдется решение».
Долгое время ответа не было. Я смотрела на экран, будто могла перелезть через него и наконец снова поговорить лицом к лицу с подругой, которую не видела слишком долго. Я как раз хотела признать, что мои взгляды слишком прогрессивны для Алексы, но пришел ответ.
«Может быть… – написала она. – Может быть, ты и права. Может быть, я боюсь, что не смогу это преодолеть. Но, возможно, моя жизнь сложнее твоей. Я вовсе не злюсь, но у нас, людей, просто не имеется одинаковых предпосылок. – Она сделала паузу. – Дело не в том, что я не знаю поговорки: «Каждый кузнец своего счастья». И да, это правда, мы несем ответственность за собственную жизнь и своими мышлением и действиями можем влиять на жизненные обстоятельства и изменять их. Однако это не так просто, как некоторые советчики пытаются нам объяснить. Во всяком случае, для меня нелегко».
«Я и не хотела сказать, что это легко, – быстро ответила я, чтобы уладить спор. – Я действительно очень уважаю тебя и то, что ты делаешь изо дня в день, Алекса. Но не забывай при этом о себе. Ты всегда можешь обратиться ко мне, если хочешь следовать своим мечтам».
Я снова потерла глаза. Усталость неожиданно вернулась во время утомительного разговора.
«Хорошо, – написала Алекса. – Спасибо тебе».
«Всегда на связи», – ответила я.
«Я люблю тебя», – написала она.
Мы часто говорили это друг другу раньше, но давно так не делали. Мое сердце растаяло.
«Я тебя тоже».
Дружеская любовь тоже не всегда проста. Быть рядом с кем-то и в то же время полностью признавать этого человека как самостоятельную личность – это трюк на канате. Нужно понимать, что желать лучшего для кого-то – значит признавать, что «лучшее» для каждого что-то свое. В этом отношении дружеская любовь очень похожа на романтическую или семейную. И несмотря на все трудности, я была благодарна, что мне довелось ее пережить.
Страх говорит «но», мужество говорит «несмотря на это».
Полтергейст экстра-класса
Попрощавшись с Алексой, я отложила телефон в сторону и быстро заснула. На следующее утро меня разбудил грохот. Я резко села на кровати и, будучи в замешательстве, огляделась. Сначала мой взгляд упал на Джоши, которая лежала, свернувшись калачиком, на краю кровати и смотрела с таким же раздражением, как и я. Как и при первой встрече с Бьерном, в голове пронеслось: «Взломщик», но я быстро отбросила эту мысль. Между тем на острове я чувствовала себя в большей безопасности, чем когда-либо в Берлине, и готова была поручиться, что уровень преступности на этом клочке земли был равен нулю.
Я как раз собиралась снова лечь и приписать этот звук моему сновидению, когда вдруг что-то снова зазвенело. Я поспешно откинула одеяло, набросила халат и прокралась на цыпочках в гостиную.
Посреди комнаты стоял Бьерн и смотрел вниз на разбитую чашку.
– Бьерн! – воскликнула я одновременно с радостью, удивлением и раздражением. – Где, ради всего святого, ты был?
Сбитый с толку, мой домашний призрак обратил свой взор на меня.
– Я думаю, что на небесах.
– Ты был на небесах? – спросила я, широко раскрыв глаза. – Серьезно?
– Да, – невнятно пробормотал Бьерн, – или нет. Я не знаю.
Я обеспокоенно посмотрела на своего друга. Если не брать во внимание его растерянное выражение лица, все казалось нормальным, что бы это ни значило, когда говоришь о призраках.
– Я прикоснулся к ней, – продолжил он, указывая на разбитую чашку. – У меня не получилось удержать ее, но я ее двигал.
Утратив дар речи, я подошла к нему и осмотрела осколки, будто свершилось чудо. Только сейчас мой разум, все еще уставший после короткого сна, сложил воедино кусочки головоломки и понял, что это Бьерн способствовал разбудившим меня звукам.
– Как это возможно? – прошептала я. – Думала, ты не можешь перемещать предметы.
– Я тоже не понимаю, – ответил Бьерн. – Не знаю, где я был последние несколько часов и как мне удалось это сделать. Но это невероятно.
Внезапно Бьерн засмеялся, и его глаза засияли.
– Может, я снова оживу.
Хотя я не эксперт в вопросах воскрешения, я была почти уверена, что Бьерн останется призраком. Не хотелось портить ему радость, однако важно, чтобы он знал факты.
