Злая мать. Как исцелить детские травмы и полюбить себя, если вас не любили в детстве - Пэг Стрип

мать четверых детей, трое из которых девочки (им двадцать шесть, двадцать три и семнадцать лет), и все они разные. Ее объяснение того, как «идеальная посадка» повлияла на выполнение материнского долга перед каждой из дочерей, проливает свет на другой аспект диады «мать – дочь» в любых отношениях, как тесных, так и нет. Ее первая дочь, Сара, от природы не подходила Дженнифер по характеру: «Сара была своенравным и целеустремленным ребенком, которому нелегко было уступать. С первого дня она была одним из тех людей, чья чаша терпения уж слишком мала. Когда она была голодна, кормить ее нужно было здесь и сейчас, без промедления, иначе были эмоциональные вопли. С другой стороны, у меня сильная воля, но я довольно отстранена от драматизма, поэтому я не поддавалась ее истерикам. Мы полярные противоположности – она живет, окруженная своими эмоциями, ей трудно не поддаться им, в то время как я живу по разуму, анализируя и лишь потом действуя, и мне трудно эмоционировать. В результате долгой работы получился хороший баланс: я уважала ее натуру, уважая при этом свою собственную, и упорно старалась помочь ей прийти к золотой середине».

С самого начала ее вторая дочь, Лиззи, была тем, кого Дженнифер называет «идеальной парой»: «Мы всегда были на одной волне. Она отстраняется лишь иногда, когда ей хочется больше пространства, и я это понимаю. Лиззи воплощала материнскую самозаботу. Она обладала интуицией, умением сопереживать, была эмоционально восприимчива, невероятно гибка умом. Ей было трудно учиться, но это никогда не было проблемой».

Ее младшая дочь Эбби, по сути, подходила ей, но она часто бунтовала против родителей: «Я была рада, что именно я ее мама, потому что другая мать, возможно, не смогла бы справиться с ее характером, и это могло бы ее сломать. Она была такой волевой, и нужен ей был сильный, любящий человек. Кто-то, кто не боялся бы ее огня. Она унаследовала это от меня. Она всегда боролась за что-то, будто насмерть, и без той силы духа, которая была у меня, она, возможно, победила бы. Ведь все, что ей действительно было нужно, – это ощущение преимущества над оппонентом».

В своей замечательной книге «Нейробиология психотерапии»[22] Луис Козолино, доктор философии, пишет: «Мозг будет настроен на изменения в условиях безопасности, позитивного окружения, общей открытости и обучаемости». Эти условия, которые, как мы помним, называются «надежная привязанность» и «со-настройка», позволяют родителям, с одной стороны, привыкнуть к своим детям, а с другой – помогать им открыть «их внутренние миры». Козолино отмечает, что большинство психологических расстройств взрослых коренятся либо в том, что у них есть родители, чье представление о ребенке не соответствует реальному ребенку, либо в несовместимости темпераментов и личностей родителей и детей.

Некоторые, хотя и не все истории о нелюбящих матерях действительно являются рассказами о недостаточной со-настройке.

* * *

И хотя именно мама обладает необычайной способностью формировать мировоззрение дочери и ее самоощущение, она – не единственная. В мире дочери есть еще одна фигура: муж ее матери. То есть ее отец.

Глава третья

Отчий дом: Герои и Сообщники

Прежде чем родится ребенок, между женщиной и мужчиной будут отношения. Это может быть случайная связь или полноценный брак либо же взаимоотношения, которым посвящена данная глава.

Любой ребенок появляется в уже существующих отношениях родителей, а присутствие ребенка изменит эти отношения в той же степени, в какой взаимоотношения между родителями, а также их история и их личности сформируют самого ребенка. Детство наших родителей, их отношения друг с другом в прошлом являются лишь мифами и семейными преданиями, в которые верится только благодаря альбомным фотографиям и историям, рассказанным нам. Когда ты ребенок, ты не можешь представить мир без себя, не можешь представить, что родители не были твоими родителями. Но воздействие ребенка на родительскую пару и воздействие пары на ребенка – всегда реверсивный процесс, хоть он и не является сознательным.

Пока культура мифологизирует акт «создания семьи» как то, что может укрепить связь между ее участниками, это предположение далеко от всеобщей истины. С идеей о том, что ребенок всегда отражает любовь и обязательства между супругами, а значит, точно является источником обоюдного удовлетворения и наслаждения, резко контрастируют исследования, подтверждающие, что «наличие детей и качество брака являются обратнозависимыми». Исследования также показывают, что на качество брака и вероятность развода влияет пол ребенка; так, например, для пар с одним ребенком – дочерью, вероятность развестись вырастает на 9 %. В семьях с двумя детьми закономерность та же: наибольшему риску подвергаются семьи с двумя дочерями, наименьшему – с двумя сыновьями.

Как и остальные культурные мифы, мифы о семье по-разному влияют на поведение взрослых и формируют его в любой конкретной семье. И пока одни из мифов прочно закреплены, передаваясь из поколения в поколение, другие эволюционируют и со временем меняются. К примеру, многие из взрослых дочерей, опрошенных для этой книги, были рождены в 1940-х, 1950-х и 1960-х годах, до того, как произошел «сдвиг», иногда называемый «культурой разводов». Несмотря на то что некоторые из опрошенных были сами в разводе, а у некоторых были разведены родители, большинство родителей опрошенных все еще были женаты (рост количества разводов семей с детьми начался в конце 1960-х годов, а достиг своего пика в 1980-х, с тех пор оставаясь относительно стабильным. Утверждается, что возросшая общественная терпимость к разводам привела, с одной стороны, к новому взгляду на важность традиционной обязанности родителей по обеспечению стабильной семейной обстановки для детей, а с другой – на права каждого родителя искать личное счастье и удовлетворение). Возможно, еще более важно, что матери опрошенных дочерей, родившихся в период 1940–1960-х, а также в начале 1970-х годов, вряд ли стали бы матерями, имея осознанное понимание, подходит ли им материнство, или имея активную позицию выбора, ведь согласно тем нормам общества замужние женщины были обязаны родить детей, если только у них не было физических противопоказаний к этому (помню, как мои родители с чувством жалости и мрачным тоном обсуждали редкую бездетную пару, которую они знали, и, конечно, не они одни). Успешность подобных социальных норм в течение этих десятилетий подчеркивается тем, что бездетность по своей воле была на историческом минимуме в течение всего столетия и не возрастала до начала – середины 1970-х годов. Кроме того, культурное давление, обязывающее иметь более одного ребенка, было тоже эффективным, ведь наличие лишь одного ребенка означало физические отклонения или то, что женщина не полностью отдает себя материнству.