Злая мать. Как исцелить детские травмы и полюбить себя, если вас не любили в детстве - Пэг Стрип

в дальнейшем. Во-первых, она предполагает, что близкие отношения между матерью и дочерью, которые не развиваются ни в детстве, ни в подростковом возрасте, могут стать проблематичными, когда дочь начинает проявлять индивидуальность во взрослой жизни и делать по-своему. Также возможно, что те, кто «сталкивается с конфликтами раньше, могут выработать способы урегулирования своих разногласий, и в дальнейшем их отношения будут относительно безоблачными». В конце концов она признает, что эти результаты могут иметь и совершенно иное последствие, например искажение воспоминаний: «Матери и дочери, которые испытали много трудностей, пока дочери росли, могут считать более поздние годы лучшими, в то время как матери и дочери, которые считают их общее настоящее напряженным, могут с нежностью вспоминать прошлое».

Пишущая как дочь, а не как мать троих сыновей, Эдриенн Рич попыталась установить суть этого, написав: «Вероятно, в человеческой природе нет ничего ярче, чем тот сгусток энергии между двумя биологически похожими телами, одно из которых пребывало в состоянии амниотического блаженства внутри другого, а другое приложило усилия, чтобы родить первое. И в этом заключается самая глубокая взаимность и самая болезненная отчужденность данных отношений».

Последующие истории – это истории не о «глубокой взаимности», а скорее о «болезненной отчужденности». Они здесь для того, чтобы мы могли лучше понять, почему некоторые матери просто не способны дать своим дочерям любовь и чувствовать их так, как они в этом нуждаются.

* * *

Все мы мечтаем о наших детях еще задолго до того, как они у нас появятся, начиная с детства и в течение всей взрослой жизни. Мечтать о себе как о родителях и части семьи, отличной от той, в которой сами выросли – это составляющая процесса развития. Мы мечтаем как о самом ребенке – о его внешности и характере, о том, что он любит и нет, о возможностях его будущего, о том, какие у нас с ним будут отношения.

Для дочери с надежной привязанностью мечта будет включать в себя ту почву близости и взаимности, на которой она сама выросла. Мать Лесли умерла, когда ей было пятнадцать, даже сейчас, примерно сорок лет спустя, она помнит о своей матери как о ком-то, кто всегда был рядом – о чувстве комфорта, любви и радости в контексте ранних воспоминаний. Эти воспоминания являются неотъемлемой частью воспитания ее дочери Лили, которой сейчас шестнадцать: «Одно из моих самых ранних воспоминаний, может быть самое раннее – это пикник на скалах в Центральном парке Нью-Йорка с мамой, когда мне было около трех. Другое воспоминание – о том, как мы обедаем с ней в кафе Зоопарка за столиками на улице. Вокруг нас в горшках росли анютины глазки, должно быть, была весна. И в обоих воспоминаниях я была очень счастлива, и оба связаны с моей мамой, едой и Центральным парком. И, возможно, для вас это не так значительно, но для меня они – лучший образец материнства. И когда родилась Лили, мне жутко хотелось сводить ее и в Зоопарк, и на пикник на скалы, как это было в моем детстве. И эти воспоминания остаются самыми счастливыми детскими воспоминаниями. Даже просто говоря об этом, я чувствую радость».

Для дочери с избегающим типом привязанности без приобретенной надежной привязанности, которая улучшила бы ее навык общения с уже ее ребенком, реальность может сильно разниться с ожиданиями. Когда эта дочь сама станет матерью, то ожидания о себе как о родителе и ее поведение будут определяться той моделью привязанности, которая у нее есть.

Для всех нас – и для женщин, и для мужчин – эти мечты и ожидания вырисовываются более четко в тот момент, когда мы узнаем о беременности. Даже до того, как мы по-настоящему это почувствуем, мы все равно продолжаем совершенствовать себя вплоть до рождения малыша, когда наконец встречаемся со своим долгожданным ребенком. Если в семье есть другие дети, родительские фантазии распространятся и на отношения между братьями и сестрами.

То, как женщина переживает беременность, тоже повлияет на отношение матери к ребенку, которого она вынашивает, и в некоторых случаях это отразится на ее чувствах уже после рождения. Спокойная и относительно безоблачная беременность может с самого начала заставить мать почувствовать, что ее ребенок – настоящий источник радости, в то время как трудная беременность, роды или младенчество могут привести к обратному результату. Стивен Банк и Майкл Кан отмечают: «Когда малышу вешают ярлыки “доставляющий неприятности” или “утомляющий”, это, скорее всего, лишь реакция женщины на собственные изменения из-за беременности. Неосознанные обиды и неудовлетворение по поводу беременности также являются элементами этого критического периода, в течение которого может быть навязана идентичность ребенка».

Хоть мы и хотим думать, что родителям все равно на гендер, есть куча доказательств того, что это не так. Опрос Гэллапа «Предположим, у вас может быть только один ребенок. Кого бы вы хотели – мальчика или девочку?» показал, что опрос шестидесятилетней давности и опрос 2007 года показали примерно одинаковые результаты. 35 % ответили, что для них пол ребенка не важен, 37 % хотели бы мальчика, а 28 % – девочек. И это несмотря на огромные общественные изменения, произошедшие в Америке за последние годы. Следует отметить, что никогда не было перевеса в пользу девочки; более того, за два года – 1947 и 2000 – предпочтение ребенка мужского пола было на 15 % больше, чем женского. Такие результаты можно объяснить тем, что именно мужчины отдают предпочтение детям мужского пола (основанным на предполагаемой более тесной связи между мужчинами и мальчиками, носящими одну фамилию, и предположении, что мальчиков легче растить и дешевле одевать, чем девочек), в то время как женщины начиная с 1941 года не отдавали соответствующего сильного предпочтения девочкам.

Ни одна женщина не становится матерью в социальном вакууме, каждое поколение подходит к решению этой задачи с набором постулатов, как общественных, так и личных, о гендере. Это тоже по-разному влияет на то, как она будет воспитывать дочь или сына. Гендерные стереотипы могут изменить то, какой матерью станет женщина для девочки или мальчика, и это может быть как сильно заметно, так и не очень. Например, исследователи отметили, что, хотя матери, по-видимому, демонстрируют примерно одинаковые выражения лица и дочерям, и сыновьям в первые шесть месяцев жизни, тем не менее существуют незначительные различия. Матери, как правило, более точно подстраиваются под эмоции на лицах своих сыновей и чаще улыбаются им по мере их взросления, а дочерям того же возраста, в свою очередь, они уменьшают как соответствие выражению лица, так