Злая мать. Как исцелить детские травмы и полюбить себя, если вас не любили в детстве - Пэг Стрип

Из историй, рассказанных дочерями о своих матерях, становится ясно, насколько по-настоящему личной является каждая история, независимо от распространенности и общности темы. Ни одна из них не повторяется. Слово «личный» кажется здесь неуместным, но именно оно отражает всю суть. Вопреки тому, что утверждают наши социальные мифы, каждая мать реагирует на свою дочь не абстрактно, не как идеализированный образ матери, а как исключительная личность со своей собственной историей, опытом и эмоциями.

А для дочери поведение матери становится личным в другом смысле, ведь оно в немалой степени формирует ее как человека. Очень важно: истории, которые дочери рассказывают о своих матерях – независимо от того, любили они их или нет, – это всегда истории о себе. А дочери осознанных матерей сообщают о воспоминаниях о детстве, которые сильно отличаются по своему характеру от тех, что рассказывают дочери матерей обратного типа.

Если мы закроем глаза на социальные мифы и послушаем истории дочерей, чьи матери были чувствующими их, то поймем, что «чувствовать» здесь означает не материнское совершенство или самопожертвование, и это не обязательно означает мать, чье внимание сосредоточено исключительно на своей дочери. Мэри Эллен была единственной дочерью в семье из четверых детей; у нее было два старших брата – с разницей в возрасте четыре и два года – и младший брат, родившийся через четыре года после нее. Она рассказывает мне несколько историй, и первая – это одно из самых ранних ее воспоминаний о матери: «Мне было, кажется, около пяти лет, была поздняя ночь, я не могла уснуть. Мама принесла мне в постель крекеры с желейной начинкой, и я была в восторге, но в то же время и удивлена. Обычно у нее не было времени на индивидуально направленное внимание, ведь у нее еще три ребенка, и я подумала, что это было очень мило с ее стороны. Годы спустя я спросила ее, что было причиной этого действия, и она сказала, что, как она думала, возможно, я была голодна или нуждалась в поддержке, если еще не спала, хотя и было уже поздно. Второе воспоминание связано с моим девятым днем рождения, в толпе родственников, которые пришли не из-за моего праздника, а чтобы поглазеть на наш новый дом. Я немного тревожилась в этой толкучке, но поймала ее взгляд с другого конца комнаты. Она подмигнула мне и улыбнулась. И опять же, речь тут идет именно об особом отношении».

Представьте на секундочку, насколько иная реакция на эти две ситуации могла быть у менее чувствующей матери, которая обнаружила бы, что один из ее четверых детей все еще не спит после долгого дня, когда она уже уложила младшего ребенка и двух других сыновей спать и могла наконец-то побыть наедине с собой. Или с какой легкостью можно было бы в статусе полноправной хозяйки, окруженной гостями в вылизанном до блеска доме, не обращать внимания на маленькую девочку, выглядящую в толпе такой потерянной. Размышление о возможных исходах – раздраженная сердитая мать, кричащая на неспящую девочку, или мать, игнорирующая звуки из спальни дочери, или любой другой подобный итог и приводят нас к пониманию того, что подразумевается здесь под словом «чувствовать».

Блестящий портрет материнства, нарисованный в наших сердцах и головах социумом пастельными оттенками Ренуара или изображенные с изысканной нежностью картины матери и дитя, отражает то, что многие женщины периодически испытывают. Но не всегда.

На книжной полке в моей спальне стоит снимок, сделанный более двадцати одного года назад, с моей на тот момент пятилетней дочерью на руках: мы смотрим друг на друга с обожанием, она улыбается моему счастливому лицу. Но и она в свои нынешние двадцать один, и я в свои шестьдесят сказали бы вам, что, несмотря на крепчайшую любовь, которую мы испытываем друг к другу, эта фотография не рассказывает полной нашей истории, для ее рассказа потребовался бы целый альбом. Фотографии, где мы и обнимаемся, и смотрим девчачьи фильмы, и ходим по магазинам, и кричим друг на друга. Фотография, где она бунтует, кипя молодой кровью и крича: «Мне плевать!»; фотография, где я отчаянно люблю ее, пока она своим поведением сводит меня с ума. Фотография, где она чувствует, что мои достижения – тень огромного небоскреба, падающая на нее.

Но ведь мое главное достижение – то, насколько она сама потрясающий и уникальный человек со всеми своими сильными сторонами.

Что делает отношения матери и дочери такими сложными, но такими важными, так это присутствие в них разных целей, и неизбежные столкновения требуют уравновешенности искусного акробата. Даже мать, которая смогла научиться чувствовать новорожденную дочь, позже должна беречь этот навык и для карапуза, стремящегося исследовать мир, и для ребенка, который будет бунтовать и действовать по-своему. Удержание же баланса матери и дочери в подростковом возрасте, включающее в себя противоречия, позволяющие ребенку начать прокладывать свой собственный путь, при этом пытаясь не потерять связь друг с другом, требует совершенно иного набора навыков. Позже чувствующая мать должна поддерживать отношения со своей теперь уже взрослой дочерью, позволяя ей отдалиться, физически и морально, чтобы делать свой собственный выбор и совершать свои собственные ошибки. Иногда это будет означать, что дочь может забыть все уроки матери, отойти от плана, который мама представляла в своей голове: и насчет жизни, и насчет карьеры, насчет вообще всего. Потому что у дочери своя собственная акробатическая задача.

Даже в отношениях между матерью и дочерью, в основе которых лежит забота, сочетание контролирующей манеры матери и ее неспособности почувствовать свою дочь может вызвать у дочери ощущение, что она не та дочь, которая была в ожиданиях матери, или что мать на самом деле ее не понимает.

Джейн сорок один год, она архитектор и мать четырехлетней дочери и семилетнего сына. Ее удочерили по сути новорожденной, у нее есть брат, который родился у ее родителей через четыре года после того, как ее удочерили. Она выросла в маленьком городке на Среднем Западе в традиционной семье, с матерью, которая была домохозяйкой, и отцом, который работал архитектором. «Оба моих родителя были любящими и по-настоящему вовлеченными людьми, – рассказывает мне Джейн, – но они были и остаются очень озабоченными “идеальной картинкой” – для них крайне важно хорошо выглядеть в глазах других. Моя мать прекрасно заботилась обо мне, когда я была малышкой, она была любящей, но я помню, что она так же была и очень властной. Я помню, как мне приходилось спать днем, хоть я и не хотела, и как меня заставляли