Злая мать. Как исцелить детские травмы и полюбить себя, если вас не любили в детстве - Пэг Стрип
Эти рассказы показывают, что проблемы детства остаются в значительной степени нерешенными и затрагивают эмоциональное настоящее. Наконец рассказы дезорганизованных привязанных взрослых – тех, у кого были пугающие или враждебные отношения с родителями, – показывают, что травма или ужас детства остаются неразрешенными и демонстрируют глубокое чувство разобщенности.
Что действительно удивительно в результатах этого исследования, так это то, что оно позволяет с высокой степенью предсказуемости (с точностью до 85 %) определить, каким родителем будет человек, независимо от возраста ребенка опрошенного родителя; фактически интервью остается прогностическим, даже если родитель был опрошен во время беременности, до рождения ребенка. Как отмечает доктор Сигел, это означает, что «рассказы родителей – это не просто какая-то реакция на темпераментные особенности младенца или функция отношений между родителями и детьми».
Психология отношений, которая утверждает, что девочки и женщины полагаются на отношения и взаимосвязь для определения себя, дает несколько иной взгляд на влияние матери на свою дочь. Рассматривая как развитие мозга, так и теорию взаимоотношений, мы понимаем яснее, почему отсутствие материнской настроенности может нанести дочери сокрушительный удар, который отразится не только на ее жизни в отношениях в целом, но и повлияет на ее способность быть матерью. Если мать – это первое зеркало, в котором девочка мельком видит себя, то рана, нанесенная матерью, которая не была правильно настроена в младенчестве и детстве, а позже в ее жизни стала эмоционально замкнутой или даже враждебной, будет глубокой.
Лидия, которой сейчас сорок шесть, вспоминает свое детство как «ошеломляющее». Ее мать – дочь женщины, которая поочередно могла быть и отстраненной, и непостоянной, – была, по ее словам, «очень авторитарной, очень взбалмошной и непредсказуемой. Это было похоже на “делай, как я говорю, а не так, как я делаю”. Так что иногда она была очень веселой, а иногда тираном. Это было похоже на жизнь в зоне боевых действий; я постоянно ходила по краю обрыва, ожидая, что скоро упадет ботинок».
Энн Рофи, пишущая о своей матери, передает как отчаянную необходимость, которую испытывает дочь, когда мать не любит или не может любить, так и суть того, что она извлекает из этого опыта: «Я писала это много раз. Кажется, я не могу остановиться. Снова и снова возвращаюсь к этому в романах, в рассказах, в статьях. Я начала писать свой первый роман с изображения ребенка, ожидающего за закрытой дверью. Этим ребенком была я – лежала на ковре перед ее комнатой, прижавшись лицом к щели под дверью, через которую я могла видеть, как поднимаются и опускаются одеяла на кровати. Я не играла. Я не шевелилась. Только ждала, прижавшись спиной к стене, чтобы ничто не могло меня схватить. Она была там, но я не могла дотянуться до нее в темном коридоре. Так ребенок узнавал, что не вся любовь вознаграждается, по крайней мере не в равных количествах». Вероятно, нет более болезненного урока.
Снизошедшая благодать: приобретенная надежная привязанность
Хотя «заезженный», как назвала его Сельма Фрайберг, сценарий семейных отношений, может, и надежный, но, к счастью, он не единственный. Существует еще один тип надежной привязанности, называемый «приобретенным», который объясняет, как дочери плохих матерей могут становиться любящими матерями, круша «традиции» предыдущих поколений. Вопреки тому, что когда-то говорила о развитии мозга наука, недавно было выдвинуто предположение, что знания, складывающиеся в мозге в критические периоды развития (от младенчества до двух лет), на самом деле могут быть и развиты; мозг гораздо более пластичен, чем мы раньше думали, и есть доказательства того, что люди могут буквально «изменять свое сознание».
Что именно значит приобретенная надежная привязанность? Обдумывая детские переживания и осознавая, как именно эти переживания повлияли на нее в дальнейшем, женщина действительно может перейти от «небезопасного» функционирования разума к «безопасному». Как это работает?
Крепкие близкие отношения, не важно – терапевтические или личные, ответственны за приобретенную надежную привязанность. Личностный рост, который последует за этими отношениями, может как «залечить старые раны, так и взрастить оборону от будущих близких отношений». Даже несмотря на то что рассказы людей с приобретенной надежной привязанностью могут описывать случаи, которые были явно негативными (и являлись результатом, мягко говоря, «неоптимального» воспитания) и, таким образом, обычно ассоциироваться с ненадежными привязанностями, сами их рассказы логичны и идентичны в понимании прошлого с рассказами людей с врожденной надежной привязанностью.
Что очень важно, дочь с приобретенной надежной привязанностью может стать таким же родителем, каким и дочь с врожденной надежной привязанностью. И помимо того, что взрослые с приобретенной надежной привязанностью подвергаются большему риску развития депрессии, чем их сверстники, у которых надежная привязанность с младенчества, между ними существует несколько и других значимых отличий.
За несколькими исключениями, ни одна из матерей, описываемых в этой книге, хоть они и сами были дочерями отрешенных матерей, никогда не проходили терапию, и, по-видимому, не имели таких отношений, которые могли бы им помочь приобрести новые способы взаимодействия. Многие из их дочерей также описывали их как неспособных к рефлексии, но ясно, что социальное табу, связанное с амбивалентностью или негативными чувствами матери к своему ребенку, также препятствовало бы самоанализу. В конце концов, вы не можете рассуждать о том, чего не можете понять. А вот все опрошенные дочери в какой-то момент своей жизни проходили терапию. И хотя в следующей главе подробно обсуждается, как дочерям злых матерей удалось прервать эту цепочку, способность к саморефлексии здесь очень важна.
Лия рассказала в электронном письме, как она смогла не только стать отличным от ее гиперкритичных мамы и бабушки родителем, но и приобрести надежную привязанность, обратив внимание на свои детские переживания: «В какой-то момент терапия помогла мне начать путь сепарации. Я в свои двадцать-тридцать с лишним лет думала, что независима от матери, чтобы потом понять, что очень зависима от ее мнения, как и в детстве. Терапия помогла мне осознать, что ее поведение – ее ответственность, это, в свою очередь помогло мне не принимать ее действия близко к сердцу. Инструментами, благодаря которым я в корне поменяла свое отношение к этому, были осознанность и принятие: осознание ситуации такой, какая она есть, и принятие того, кто она есть. Теперь я повторяю себе раз за разом, что то, что говорит мама – ее опыт, не мой».
Здесь мы разобрали, как можно разорвать цепочку между поколениями. Остальная часть этой главы посвящена тому, как эта цепочка вообще зарождается.
За рамками мифов о
