Алиса в Стране Идей. Как жить? - Роже-Поль Друа

говоришь, что нужно вести себя по-другому, снижать выбросы углекислого газа, отказаться от старых привычек, ты полагаешь, что это лучшее решение?

– Ну конечно!

– И считаешь, что так было бы правильнее всего?

– Да, разумеется…

– И убеждена, что те, кто часто летает на самолетах, ест фрукты, привезенные с другого континента, или не выключает в офисах свет на ночь, ошибаются и поступают плохо, даже если это приносит им выгоду и власть над другими? И пускай даже те, кто пользуется природой умеренно и с уважением, пока что проигрывают, в нравственном отношении победа, по-твоему, за ними?

– Именно!

– Что ж, вот ты и сама видишь: слова Сократа должны тебе помочь!

Минуту Алиса молчит. И сосредоточенно разглядывает носки ботинок – признак напряженной работы мысли. Она думает, кто же такая эта Фея? И чего она ждет от нее, от Алисы? Какие у нее намерения на ее счет? Почему она с такой заботой и вниманием водит ее по Стране Идей? С какой целью?

– Кхм, – подает голос Фея, – ты забыла, что я тоже читаю твои мысли!

– Если честно, ужасно неприятная привычка. А эту опцию у вас никак не отключить?

– Нет, никак. Здесь все головы видны на просвет. Мы знаем, что каждый думает – постоянно, в любую секунду.

– Кошмар!

– Может, не такой уж и кошмар. Ведь любая ложь, лицемерие, утаивание в таком случае исключены. Итак, ты хочешь знать, что я думаю с тобой делать?

– Именно. А то пока неясно.

– Ну так проясним! Думаешь, у меня есть конкретная цель?

– Наверняка.

– Ты права, однако ничего общего с тем, как ты ее себе представляешь. Полагаешь, я хочу убедить тебя, чтобы ты предпочла одни идеи другим?

– Ну да.

– Ни в коем случае! Моя цель в том, чтобы ты нашла те, которые подходят тебе, нащупала собственный путь. Ничего навязывать тебе я не собираюсь. Просто хочу показать основные направления идей, их многообразие, противоречия и даже столкновения. Вот и все. А как продолжать путь – решаешь ты одна.

Алиса, не то смутившись, не то сердясь, возвращается к ботинкам, потом отвечает:

– Все-таки интересно, почему я вообще должна ходить по этой стране с тобой, если потом мне жить собственной жизнью? Мне бы тогда оказаться здесь одной, чтобы я могла сама, без тебя, решать, что думать, безо всяких маршрутов и лишних вопросов!

– Возможное решение. Однако ты недооцениваешь силу заблуждений, суеверий и всего того, что внушает нам, будто мы уже владеем истиной, тогда как это лишь видимость, пустое подобие идей, ложные знания. То, что я хочу предложить тебе, – вовсе не готовый к употреблению набор знаний и идей, который можно забрать с собой в пакете. Скорее, это обзор возможных ходов мысли, противоборствующих лагерей и ловушек, которых надо избегать. Вот главное, что пригодится тебе в будущих странствиях, какими бы они ни были. И, говоря “пригодится”, я имею в виду “без них никак”.

– Но с чего вдруг, в конце концов?

– Просто потому, что жизнь зависит от идей, которые мы разделяем! Когда ты в Стране Идей, ты не где-то там, в параллельных мирах, другой вселенной. Ты там, где все и разыгрывается, все решается. От идей зависит все. Речь не только о твоем нраве или отношении к происходящему. Само твое существование, как и существование других – хоть людей, хоть не людей, хоть самой планеты, – все это зависит от идей. И потому должно бы тебя интересовать…

– Мне плохо верится. Углекислый газ – не идея. Парниковые газы, пластик в океанах, глобальное потепление – это все факты. И бороться с ними нужно конкретными делами, а не витая среди идей.

– Тебе, Алиса, повезло, что я из терпеливых Фей! Понимаю, что тебе трудно воспринять всерьез то, что я говорю. И ты, кстати, права: реальные факты можно менять лишь реальными действиями. Одной идеи, чтобы изменить действительность, недостаточно. Если бы достаточно было подумать о чем-то, и оно тут же возникало, это было бы уже колдовство.

– Вот видишь, не так идеи и важны!

– Ошибаешься, дорогая, потому что действия обусловлены идеями. Ты решаешь действовать так, а не иначе, потому что так думаешь. Промышленность, сверхпотребление и использование ископаемого топлива – плод определенных идей о природе, человечестве и счастье. Их одних было бы мало. Но они сделали возможными, поддерживали и сопровождали те действия, которые и привели к тому, с чем ты борешься. А чтобы бороться с этими последствиями, тебе понадобятся другие идеи!

Алиса молчит. Длинные светлые волосы скрывают ее лицо, что весьма кстати, потому что она не хочет показывать Фее Возражения, что потрясена. Алиса поняла. По-настоящему. Но это не последнее, чему ей предстоит удивиться.

* * *

Дневник Алисы

Я открываю для себя эту страну, и в голове все шевелится. Со встречи с Сократом я думаю о том, что моим собственным убеждениям еще нужно позадавать вопросы. Странное чувство. Как будто я выхожу из себя наружу и смотрю со стороны. Раньше мне казалось, что все просто. Я знала, что я люблю, а что нет, чего боюсь, а чего нет.

Надеюсь, маме сказали, где я. Точно не хочу ее волновать. Фея обещала, что напишет ей. Я ей доверяю. На вид она строгая, но это только на вид.

А если и все наши идеи – одна видимость? Идеи не такие, как мы привыкли думать. Как по мне, они умеют сбить с толку всякими сюрпризами, рассмешить, удивить. Жду, что будет дальше.

Глава 9. Лекция Аристотеля

Сколько их тут, в зале? Не сосчитать. Алиса прикидывает: человек сто. Может, чуть меньше. Одни мужчины. Почти все молодые и в тогах. Они сидят полукругом и внимательно слушают учителя. Одни записывают, другие – нет.

Алиса с Кенгуру, притаившись, сидят в глубине, у самого входа. Внимательные, серьезные лица впечатляют Алису. Похоже, происходит что-то важное.

– В античной Греции уже были университеты? – спрашивает Алиса тихо.

– Да, – шепчет Кенгуру. – Платон первым основал свою школу, которую назвал Академией. И сегодня многие научные заведения называются “академиями” в память о той самой. Это не совсем университет в привычном нам понимании: все учащиеся живут прямо там, и по очень строгим внутренним правилам. После смерти Платона Академия проработала еще много столетий.

– Столетий?

– Да, Алиса, веков! Платон умер в триста сорок седьмом году до нашей эры, а четыреста лет спустя, когда только образовывалась Римская империя, его Академия продолжала работать.