Злая мать. Как исцелить детские травмы и полюбить себя, если вас не любили в детстве - Пэг Стрип
Некоторым дочерям так и не удается смириться с тем, что к ним относятся не так, как к их братьям и сестрам. Джиллиан была единственной дочкой среди сыновей, при этом самым старшим ребенком. Но ее мама видела в ней бросившего семью отца и вымещала на ребенке всю накопившуюся обиду. Материнское разочарование усугублялось тем, какое светлое будущее ждало ее одаренную дочь.
* * *
Дочери злых матерей рассказывают мне об опыте, который очень отличается от опыта женщин, чьи матери просто не имели особых родительских навыков. Недавние мемуары взрослых дочерей, такие как «Замок из стекла»[15] Джаннетт Уоллс и «Не подходите к собакам сегодня ночью»[16] Александры Фуллер, свидетельствуют о том, что женщины, которые, похоже, проваливают все основные родительские задачи, но которые не злы и не жестоки, могут быть любящими матерями, несмотря на их очевидные недостатки.
В отличие от своих «коллег», неидеальные матери могут иногда столкнуться с тем, что им чего-то не хватает, какого-то навыка, но они находят способы это компенсировать. Когда я спрашиваю свою подругу Джейн, дочь актера Берта Лара и мать уже взрослой дочери, является ли ее собственная мать – бывшая девушка Зигфельда Фоллжет, которая, учитывая ее самовлюбленность и любовь к социальной жизни, вероятно, просто была непригодна для материнства по своей натуре – была ли она злой, то слышу категоричный ответ: «Абсолютно нет».
Ее мать – кроткая женщина с тяжелым прошлым: она была одной из четверых детей, брошенных их отцом, когда ей было два, и матерью, когда ей было четыре; и после того, как она не была усыновлена, воспитывалась бабушкой и дедушкой. «Что было необыкновенным в маме, – говорит Джейн, – так это то, что она знала и то, и то: что забота – это важно, и что она не могла в полной мере ее дать. Зато она создала домашнее хозяйство, полное людей – няни, повара, уборщицы, – которые были добрыми и любящими и которые поддерживали меня и моего брата. Она знала, что образование важно, отправляла нас в школы, лагеря, нанимала учителей для частных уроков, которые развивали нашу индивидуальность». Даже если в воспитании Милдред не хватало любви и заботы, она знала, в чем нуждаются ее дети, и, будучи матерью, делала все возможное, чтобы дать это.
К сожалению, не все достаточно анализируют свое эмоционально тяжелое детство.
* * *
Пока мне было двадцать-тридцать лет, мои отношения с матерью были похожи на рану, которая не заживает. Я продолжала бороться с ними, даже с помощью терапии – не контактировала с матерью в течение многих недель, а затем снова раздирала рану, возвращаясь к ней. До меня только недавно дошло, что моя мать ни разу не инициировала возобновление общения, и я теперь понимаю, почему: мое отсутствие давало ей чувство свободы. С ее точки зрения, я была зеркалом, которое отражало самый большой страх и неудачу: ее собственный нелюбящий скверный характер. Не видеть это отражение было важнее, чем видеть меня.
Чего хотела я, понять довольно просто: я все еще хотела завоевать ее любовь, но к тому времени я в равной мере желала получить ее признание в том, что она была не права. Ничего из этого я не получила.
Мой опыт едва ли уникален. Множество женщин подтверждают, как сильно ощущается голод по материнской любви, особенно в мире, где эта любовь окутана мифами. Надежно привязанная дочь любящей матери может возвратить свою точку опоры после случайной оплошности ее матери, ненадежно привязанная дочь – не может. Однако гнев всегда сменяется надеждой на то, что мама изменится.
Жизненный путь нелюбимой дочери в корне отличается от пути любимой. Невозможно переоценить влияние матери на формирование ребенка, и злые мамы, возможно, приносят даже больше негативного влияния, чем позитивного влияния приносят добрые и любящие мамы.
Отношение матери к ее дочери не только формирует раннее самосознание, но также является и шаблоном для построения последующих взаимоотношений в ее жизни. Помимо отношений, самый большой вопрос, который встает перед дочерью – «Точно ли я смогу быть не такой матерью, как моя?» Почти все дочери, у которых я брала интервью, с осторожностью относились к перспективе заведения детей.
Как Хоуп Эдельман красноречиво отметила, дочери, которые теряют матерей рано, еще сильнее чувствуют горе, когда обзаводятся собственными детьми. Дочери злых матерей, в свою очередь, сталкиваются с задачей, которая в некоторой степени является еще более трудной. Если лишенные матери дочери вынуждены самостоятельно разобраться с материнством, не имея примера перед глазами, то вторые должны сознательно отказаться от материнской модели, а также манеры поведения, которую они изучили и усвоили в их детстве. Они должны изучить то, как быть матерью, с нуля. И это непросто.
Элла вышла замуж за человека, который впоследствии стал отцом ее дочерей, но она ждала больше десятилетия, чтобы завести детей: «У нас было трудное детство, и мы знали, что должны внести некоторые сознательные изменения, чтобы не повторить ошибки наших родителей. При этом я всегда обожала детей и, будучи молодой девушкой, чувствовала, что меня ценят, когда я сижу с ними. Но моя мать внушала мне, что со своими я не справлюсь и мне будет нужна постоянная помощь. Я знала, какие ценности хочу своим детям привить, но боялась, что не разберусь, как это правильно сделать». Элла с мужем ходили на курсы для родителей, и только когда они стали лучшими в группе, то почувствовали, что готовы к детям. «При рождении каждой из своих дочерей, я чувствовала, что это дар. Они не принадлежали мне и не были моим отражением. Я совершала ошибки, но, в отличие от своей матери, я извинялась за них, понимая, что сила в принятии и поддержке, а не в критике. Я поняла, что если дарю своим детям любовь, которая не зависит от их достижений, то они чувствуют себя в безопасности, что они достаточно уверены в себе, чтобы продолжать учиться, продолжать ошибаться». Но даже по мере развития Эллы в сфере материнства, отношение ее матери к ней оставалось неизменным, психологический рост Эллы продолжал сосуществовать со старыми конфликтами.
Для некоторых женщин поведение их матерей (в котором не было того, что на самом деле должна давать мать дочери) послужило образцом недопустимого поведения.
Линн пишет
