Сергей Романов - Мошенничество в России

Еще один: «Прощание славянки» давай». Даю. Кладет 100. Вдруг удар по черепушке! «Медленнее играй! Не выводи!» Какой-то мужчина в длинном кожаном пальто ставит к моему стульчику листовку из твердой бумаги. Молча исчезает. Кошу на нее взглядом: общество «Память», обращение к гражданам России. Пускай, думаю стоит. Может, пригодится...

«Третьяковка». Играю у входа в метро. Листовку ставлю рядом.

Эмблему герба — напоказ. Шпарю марши. Проходящие мимо косятся то на эмблему, то на листовку. Некоторые смотрят одобрительно, подбадривающе, не забывая подкидывать бабки. Подходит мент. Берет листовку. Читает. «Вы что, из этих?» — «Представьте себе!» — «Вообще-то здесь играть не положено».

«Китай-Город». Слева занято. Аккордеонист какой-то жужжит.

Пойдем направо. Слава Богу, свободно! Расположился. Пилю. Минут через сорок подкатывает аккордеонист. Лет 60, с брюшком. «Коллеге привет! Иди на мое место — там лучше кидают». Перешел на его место. Минут через пять мент, тихо: «Пройдемте для проверки документов». В отделении. «Документы есть?» — молодой старшина, за главного, наверное. «Параграф 11, пункт 2: игра на музыкальных инструментах на территории метрополитена запрещена» «Распишитесь здесь и здесь. С вас штраф...» «Цветной». Гну свое, да что толку! Картина та же. Опять мент. Но без привода в отделение. Попросил исчезнуть, Посоветовал на Белорусский.

На Белорусском. Перрон. Сел между бюстами Ленина и Маркса (старое местечко). Подвалили два омоновца: «Закрой поддувало!» Да вы что, ребята! Совсем житья не стало! В метро нельзя. В переходах и на перроне тоже. Где играть-то?

На Курском. Протискиваюсь между лоточниками. Толкаю углом аккордеона «менталитета». Тот соответственно толкает меня. «А полегче нельзя? Я же не нарочно». — «Документы есть?» — «Пожалуйста». — «Прешь, как лось! Могу и зубы пересчитать!».

Домой приехал взвинченный. Ну и денек, господи! « Музыкальное попрошайничество очень развилось в последние годы. Бывает, что воры и хулиганы грабят музыкантов. Мафиози обкладывают данью. И все равно носить с собой барабан — дело выгодное.

А этот случай в свое время обошел страницы почти всех центральных газет. Дело в том, что у уличной музыкантши воры украли уникальную в своем роде скрипку, стоимость которой по самым приблизительным подсчетам зашкаливала за полмиллиона баксов. Историческая скрипка была изготовлена в 1720 году Давидом Тахлером, учеником знаменитого Антонио Страдивари.

Исторический инструмент в Санкт-Петербург привезла известная 68-летняя скрипачка Лида Рубоне — заслуженная артистка Латвии. Из-за крайне стесненного материального положения она решила покинуть Латвию и переехала жить в Северную Пальмиру.

В Санкт-Петербурге Рубене сняла квартиру. Зарабатывала артистка на жизнь тем, что играла на скрипке возле Петропавловской крепости (там неплохо подают туристы-иностранцы).

И вот однажды, когда женщина возвращалась домой, к ней подбежали двое молодых людей. Преступники стукнули скрипачку по голове, выхватили из рук футляр со скрипкой и скрылись.

После долгих поисков бандитов все же удалось задержать на одной из квартир. Предварительное расследование показало, что грабители обратили внимание на старушку-нищенку, играющую на скрипке у Петропавловки и решили ограбить ее. Интересовал их, правда, не инструмент, а выручка, которую Рубене тоже прятала в футляр.

Когда воры открыли футляр, их ждало глубокое разочарование.

В этот день скрипачка успела заработать всего 100 тысяч рублей и 4 доллара. Деньги преступники сразу прокутили, а скрипку (не подозревая о ее ценности) спрятали на стройплощадке.

Однажды попробовала стать нищей журналистка из «Московского комсомольца». Судя по ее отчетупубликации, подавали не часто. Пробовала просить около Макдоналдса, возле парадного подъезда Государственной Думы, около Интуриста. Всего-то на отдых в... Майами, как было написано на плакатике. Секрет в том, что акция сразу была обречена на провал. То, что «демарш» был фарсом — люди догадывались сразу. Поэтому стражи порядка «по долгу службы» быстро выпровождали даму-дилетанта в нищенском деле и от Госдумы и от дверей Интуриста.

Нищий же профессионал может работать в любом месте. Во-первых, знает, кому надо дать. Вовторых, уже личный опыт подсказывает, как и в толпе находиться на виду, и в то же время не бросаться в глаза милиции. Он прекрасно различает языки и знает, что французы, немцы, англичане практически не подают. Скупердяи. Зато американцы, испанцы, итальянцы, лица кавказской национальности почти никогда не кидают в шляпу купюры мелкого достоинства. Удача, если кто-нибудь из приезжих из-за «бугра» гостей попытается сфотографировать или снять на камеру немощь и убогость. Тут уже действует не конкуренция, а солидарность нищих. Они объединяются и могут припереть иностранца к стенке: или давай откуп или вдрызг разлетится камера. Как, мол, смеешь позорить страну Россию, подрывать ее авторитет и могущество!... Действительно негоже.

Запись в нищие производится...

Между прочим, способность к попрошайничеству в последнее время стали проявлять и многие российские граждане. Красивая девчонка ищет спонсора, чтобы стать топ-моделью. Кандидат наук ищет спонсорскую фирму, дабы она оплатила ему проживание в Москве, пока он не защитит докторскую диссертацию. Десятки тысяч граждан ходят по государственным и коммерческим учреждениям, чтобы что-то выпросить, получить, завладеть. Здоровые люди ссылаются на бедственное положение, клянут государство, якобы только оно виновато в их бедах и просят, просят...

Возьмем, к примеру, вкладчиков «пирамидальных» фондов. Одни продали квартиры, машины, сняли все деньги со счетов Сбербанка и вложили их в мифические доходные акции. Только для того, чтобы одним махом сделаться богатыми и больше никогда в жизни не напрягать руки и мозги. Но инвестиционная фирма сама на их глупости погрела рук, и вкладчики остались ни с чем. Что делать? И идут обманутые с протянутой рукой, обвиняя всех и вся, но только не себя. А ведь именно их план был — разжиться на халяву.

В последнее время объявилось много благотворительных фондов, которые сразу же осадили просители. Просят международные организации посодействовать в путевке за рубеж. Другие, ссылаясь на родителей-инвалидов или участников той или иной войны, требуют выделения бесплатной квартиры, машины, санаторной путевки. Нет, не для родителей — для себя.

Однажды благотворительная организация решила помочь в получении квартиры семье, пострадавшей от стихийного бедствия. Нашлась квартира, которую и решили купить. Но в это время подсуетилось государство и выдало пострадавшим льготную благоустроенную жилплощадь. Так как повели себя пострадавшие? Они опять явились в благотворительный фонд и попросили: дескать, если квартирой обеспечило государство, то вы купите какую-нибудь иномарку на такую же сумму.

Нищих в наших городах развелось действительно много. Но далеко не все сидят без копейки. Далеко не все больные и инвалиды. И очень многие не могут найти себе работу не потому, что это трудно сделать, а потому, что они просто не хотят ее искать. Да чего греха таить, многие и раньше не хотели работать, но зато всегда умели урвать бесплатный кусок у государства. Теперь, когда у государства просить стало нечего, они переметнулись к богатым фирмам и благотворительным фондам. И, между прочим, заработок у новоявленных нищих стал нисколько не меньше, чем у хорошего специалиста, кующего свое счастье трудом. Да и ссылки на безработицу неуместны. Наоборот, в печати то и дело появляются объявления «Требуется, требуется...» Но армия сознательных тунеядцев не желает идти на заводы и фабрики. Гораздо легче просить милостыню. И мы подаем, совсем забывая, что наши пожертвования только развращают просящих. И тем самым усиливается профессиональное нищенство. Я уже не говорю об унижении народа в целом, как дающих, так и берущих.

Журналистка «АиФ» Н. Желнорова приводит такие факты:

«... В местной церкви прихожанам дают адреса людей, которые нуждаются. Собираю сумку с едой, вещами, иду к одной женщине-инвалиду и вижу квартиру, забитую приношениями. Там на 56 семей всего хватило бы.

... Одна участница войны перед праздником требовала немедленного подключения к ее делу газеты, чтобы ей выделили, как и в каком-то другом округе, бутылку шампанского. «Но вы же не пьете, милая, у вас же давление». — «Не ваше дело, тем дали, так и мне извольте».

Сейчас к этому мы слегка привыкли. А вначале с куклой Барби были в шоке. Чудесное письмо написала тогда юная леди: «Мечтаю о Барби. Сплю и вижу. Жить не могу!» И письмо опубликовали, и Барби купили. Отвезли, а у девочки — аж семь кукол! Ладно, хорошо, но у какого-то скромного ребенка — ни одной!...

И что стало очевидным? Чем сильнее нужда, тем человеку бывает тяжелее просить.

... На московских улицах на каждом шагу — просители подаяния. Много молодых, крепких, которым еще работать, да работать. И рядом с ними на Чистых прудах вижу старую женщину на костылях, которая не просит подаяния, а продает газеты. Уж ей бы сам Бог велел, так нет — достоинство не позволяет.