Александр Марков - Путешествия к Луне

Возвращение было спокойным, они ехали по своей колее, полагая, что иначе можно просто заблудиться. Конечно, Янга и Дьюка угнетал срыв эксперимента с тепловым потоком, о чем свидетельствовало скоро наступившее молчание в эфире; ЦУП пытался приободрить их: «Вчера казалось, что нам не прилуниться, а сейчас мы впервые собрали образцы в горной местности». Но Янг и Дьюк переживали по поводу доверия к ним геологов, так как ничего, кроме брекчии, им, кажется, найти не удалось.

Оставался последний пункт программы: киносъемка ровера в движении, не удавшаяся «Аполлону-15». Четверть часа Янг гонял его со скоростью 12 км/час по замкнутому треугольному маршруту, делая крутые развороты, а Дьюк снимал и комментировал. Астронавты отмечали легкость управления луноходом, несмотря на то, что задние колеса иногда буксовали в пыли.

Астронавты были удовлетворены подвижностью скафандров. По словам Дьюка, вскоре после начала работы на поверхности он почти забыл о том, что одет в скафандр. На Земле во время тренировок каждый из астронавтов провел в скафандре по 350 часов, чтобы привыкнуть. При первом надевании скафандра в полете Дьюку он показался мал, но надутый кислородом сидел идеально. Терморегулировка же, видимо, идеальной не была: Янг жаловался, что мерзнет, даже находясь на солнце и активно работая. За время первого выхода, продолжавшегося 7 час 11 мин, было собрано 18,6 кг образцов.

По возвращении в LM у Джона Янга начались мелкие неприятности. Во время экспедиции «Аполлон-15» врачей встревожило нарушение сердечной деятельности у Скотта и Ирвина. Они объяснили это потерей организмом калия и добавили экипажу «Аполлона-16» в пищу калия, главным образом в форме апельсинового сока. Янгу, Мэттингли и Дьюку предписали пить его «как можно больше». Это уже обернулось «головомойкой» для Дьюка, но были и другие последствия…

Медики сообщили: «Электрокардиограммы у вас отличные. Только нужно приналечь на апельсиновый сок». Янг: «Приналечь на апельсиновый сок, и все будет прекрасно?» «Да, приналечь на апельсиновый сок», — наивно подтвердили из ЦУПа. «Я превращаюсь в апельсин!» — жаловался Джон. «Ну, в общем, тебе же лучше, Джон», — попытался пошутить капком Тони Энгланд. Но Янгу было не до шуток: «Ты слышал когда‑нибудь о кислом желудке, Тони?» Ему надоели выхлопы из пищеварительного тракта. В СМ система очистки воздуха не справлялась с их газами. Чтобы понять, каково трем здоровым мужчинам в объеме СМ или двум в LM, надо было бы на 12 дней посадить туда медиков и кормить их одними апельсинами.

До сих пор астронавты не высказывали в эфир своего недовольства, но когда Янг и Дьюк заканчивали приготовления ко сну, они не заметили, что микрофон Янга включен. В ЦУПе слушали шоу с Луны: «Я опять п…л, Чарли. Я стараюсь не делать этого, но в желудке слишком много кислоты». «Возможно», — отвечал голос Дьюка, явно не дышавшего носом. «Думаю, я не ел так много цитрусовых лет двадцать. Я никогда не ел их больше, чем за эти двенадцать проклятых (fucking) дней. Я люблю апельсины время от времени, но не до такой степени…»

Энгланд несколько раз нажал на кнопку звукового сигнала. Астронавты не поняли. Наконец Энгланд сказал: «Орион». «Да, сэр!» — откликнулся ни о чем не подозревающий Янг. «Джон, у тебя включен микрофон…» Янг понизил голос: «Давно?»

Никто из присутствовавших в те минуты в ЦУПе не смог забыть этот эпизод, включая Дика Слейтона, шефа астронавтов.

Далее последовала «непринужденная» болтовня Дьюка: «Не верится, что мы идем спать, Дик, но этот парень Джон спит здесь как ребенок. Как будто это лучшее место в мире для сна…» и т. д. Дик по — дру- жески попрощался с ними на ночь: «Мне жаль, что я не с вами». «Нам тоже, шеф», — загадочно растягивая слова, откликнулся Янг с верхнего яруса.

Астронавты уснули, а на Земле инженеры ЦУПа и геофизики собрались для мозгового штурма — как спасти эксперимент с тепловыми потоками? Причина обрыва кабеля сразу стала понятна: накануне полета разработчики ALSEP изменили конструкцию разъема: у него появился острый край, он и рассек кабель, когда Янг его дернул. Теперь уж точно никто не злился на Джона. Но как поправить дело стоимостью в 1,2 млн долларов? Соединение можно восстановить, зачистив концы проводов. Нужен абразив, а чем плох лунный камень? Группа продумала план: кабель принесут в LM, обернут конец вокруг ручки геологического молотка и зачистят камнем изоляцию, подровняют ножницами и на следующий день воткнут в прибор. На все требуется час, дублеры проверили — работает. Утром пошли к шефам: «Эксперимент можно наладить». Возможность провести ремонт демонстрировала преимущество астронавта перед роботом. Шефы выслушали — полной гарантии соединения не было (в кабеле 48 жил), — и сказали: «Мы этого делать не будем». Время на Луне слишком дорого, астронавтам и так уже было с чем бороться…

План второго дня включал исследование склона купольной горы Stone Mountain (высота 530 м) на участке кратера Cincos (на высоте 180 м) и выбросов из кратера South Ray. А в 142:47 астронавты вышли на Луну. Джон занялся телескопом, а Дьюк готовил ровер и поднял белый камень, тоже оказавшийся брекчией.

Плато Cayley имеет склон к юго — западу около 5°, поэтому маршрут (4 км) выполнялся в косых солнечных лучах, и астронавты надеялись на лучшее. Маневрируя между кратерами размером в несколько метров, Янг, вел ровер со скоростью 6 км/час. Двигаться было тяжело: холмистую поверхность испещряли крупные камни. Ровер въехал в полосу выброса из кратера South Ray. Дьюк: «Не выберемся мы из этого месива». Они пробирались через плотное ядро луча, количество метровых булыжников нарастало.

«Вершина Survey Ridge, — сообщал Чарли, когда ровер взобрался на усеянный камнями склон. — Большие валуны. Виден весь луч South Ray — светлая полоса на холмистом ландшафте. Я прослеживаю ее даже по ту сторону хребта». Янг злился: «Надо вырваться отсюда, мы потеряем здесь день». Через 10 минут отчаянного маневрирования они нашли спуск. Но и в южной долине было не легче: размеры камней и число кратеров только увеличивались. «Никогда в жизни не видел столько валунов», — ворчал Джон, видевший и метеоритные воронки, и кратеры от ядерных взрывов. Приноровившись к рельефу, он разогнался до 12 км/час, и ровер совершал сумасшедшие скачки.

У горы камней стало меньше. Склон уходил вверх тремя уступами. Наклон первого уступа — около 10°, это не слишком круто для ровера. Дьюк: «Мы быстро поднимаемся». Ровер карабкался вверх уже под углом в 20°. «Мы в Cincos, Тони?» — спросили они ЦУП.

Энгланд: «Вы, наверное, метрах в двухстах, опережаете график на 14 минут».

Янг: «Подниматься? Где?»

Дьюк: «Может, там?»

Янг разворачивал ровер, а Энгланд передал: «Маттингли заметил — Солнце отражается от чего‑то на северо — западном фланге Stone Mountain». Кен догадался взять на орбиту бинокль.

Смех Чарли: «Это от нас!»

Путь им преградило плотное каменное поле.

Янг: «Тут мы откусываем больше, чем можем прожевать».

Дьюк: «Из‑за этих камней я не уверен, что мы доберемся до Декарта». Астронавты боялись, что на неровностях размером с чемодан у ровера «колеса оторвутся».

Они не видели кратер Cincos; по иронии судьбы (как и в случае «Аполлона-14») он был в полусотне метров за хребтом. ЦУП предложил сделать остановку здесь. «О’кей», — принял Янг. Сошли на грунт, обернулись на раскинувшееся внизу плато Cayley. «Тони, — сказал Дьюк взволнованно, — ты не поверишь!» Они были на высоте 175 м, выше, чем кто‑либо из участников других экспедиций, включая «Аполлон-17». Дьюк фотографировал панораму стоянки и белый вал кратера South Ray (диаметр 750 м). Затем стал собирать граблями гальку. Все было завалено выбросами от South Ray, смешанными с реголитом, Янг рыл траншею, выкапывая камни, похожие на образцы Cayley: «Сожалею, Хьюстон, они такие же».

Рис. 6.114. Инструмент для взятия проб грунта.

Закончив с граблями, Чарли исследовал механику грунта и взял керн. Янг, преодолевая крутой подъем, за 2 минуты прошел 75 м к усыпанной валунами впадине. Добравшись, стоял на сыпучем склоне и с упорством золотоискателя работал граблями утомленными ноющими руками. Через годы он говорил: «Когда вы на Луне 6–7 часов в скафандре и не больше часа на одном месте, вы не будете тратить время на попытки увидеть всю картину. Вы собираете образцы и документируете их. Если Вы попытаетесь быть чем‑то большим, чем техник, то окажете плохую услугу ученым, которые вас послали».

После взятия второго керна Дьюк присоединился к командиру. Грабельный прокос не обнадеживал: «Мне крайне неприятно докладывать вам, — иронично сообщил Дьюк в ЦУП, — но это отвердевший реголит». «Комья грязи», — подтвердил Янг. Реголит сильно уминался под их ботинками, сохраняя глубокие следы. Они опирались на инструменты, стоя лицом к склону, иногда становились на колени, поднимая образцы. Изучив опыт Скотта и Ирвина, они работали уже более умело.