Георгий Кублицкий - Три нью-йоркских осени

Но стоило ли тратить на это бумагу? Разве подобная мысль нуждается в доказательствах? Да, представьте.

Служащие секретариата, оказывается, не совсем обычные смертные. Вот присмотритесь к их списку. Там против каждого имени проставлено гражданство и условное обозначение, показывающее, на какой именно ступени чиновничьей лестницы утвердился данный труженик.

«Джи-3» — наиболее многочисленные сотрудники, занимающие далекие от вершины ступени. Еще ниже — «Джи-2» и «Джи-1». Последний ранг могут присвоить, кажется, даже рассыльному.

Буквой «Пи» определяют специалистов. «Пи», как и «Джи», имеют пять рангов. Самый высокий — «Пи-5».

В секретариате нет просто служащего или просто сотрудника. Есть старший служащий, первый служащий, второй служащий, товарищ служащего и помощник служащего. Есть главный сотрудник, старший сотрудник, средний сотрудник, младший сотрудник, Служащие — это «Пи», сотрудники — это «Джи».

А над «Джи» и «Пи» — могущественная буква «Ди», коей обозначают самого генерального секретаря, его заместителей, его помощников, главных директоров, просто директоров и главных служащих. Тут только две категории — «Ди-2» и «Ди-1».

Я бы не стал рассказывать обо всем этом подробно, если бы не вот какое обстоятельство: как только в графе проставлено «Ди-2» или «Ди-1», так в следующей графе увидишь «США». Если сам «Ди-2» не американец, то уж замещающий его «Ди-1» непременно американец. Есть, конечно, исключения, но маловато. Чуть не две трети персонала секретариата — граждане стран, входящих в западные военные блоки. А ведь организация-то международная, черт возьми! И ее устав требует, чтобы персонал подбирался на возможно более широкой географической основе.

Не знаю, каков сегодня состав канцелярии самого генерального секретаря, но при Даге Хаммаршельде там сидело 32 американца, 11 французов, 8 англичан, 5 чанкайшистов, 4 канадца, 4 бельгийца. Весь социалистический мир был представлен 3 работниками, Черный материк — двумя белыми расистами из Южно-Африканской Республики.

Помню, в день открытия XV сессии только что избранный ее председателем ирландец Генри Боленд, взволнованный и красный, неловко сел в среднее кресло за стол, похожий на зеленоватый каменный саркофаг. Кресло справа от него занял спокойный, корректный Даг Хаммаршельд. В кресло слева привычно, по-хозяйски крепко и уверенно сел господин, как будто уже виденный мною где-то.

— Скажите, пожалуйста, кто это? — обратился я к соседу.

— Вы, видимо, новичок на балконе прессы? Не знаете Андре Кордье? Правая рука Дага.

Кордье что-то зашептал на ухо Боленду. Тот кивнул головой и, взяв в руку председательский молоток, стукнул им. Кордье одобрительно кивнул. И потом на многих заседаниях я видел его в той же позе: склонится к председателю, нет, вернее, председатель склонится к нему, а он шепчет, шепчет…

А первый раз я видел его, оказывается, на выставке фото, посвященной истории ООН. Снимок был сделан в 1949 году и изображал торжественную церемонию закладки памятных камней там, где еще только строился небоскреб секретариата. Эмблема ООН трепетала на огромном полотнище. Президент США Трумэн выступал с трибуны под открытым небом. За столом сидели председатель филиппинец Ромуло, генеральный секретарь норвежец Трюгве Ли и американец Андре Кордье, его помощник. Ниже расположились заместители секретаря, мэр Нью-Йорка, губернатор штата, государственный секретарь США.

Пошло второе десятилетие с тех пор — и из шестнадцати человек, снятых под эмблемой, на прежнем посту остался один Андре Кордье. Сменялись президенты страны, ее государственные секретари, генеральные секретари ООН, а он оставался и шептал, шептал, шептал…

Я как-то прочел статью западного журналиста. Она называлась «Секретариат — загадка ООН». Автор писал, что секретариат приобрел символическое качество, как видение того, каким мог бы быть мир. Этот секретариат, продолжал он, выработал такую огромную и такую блестящую таинственность, что критика в его адрес кажется многим нападением на самый Дух Закона.

Ох, что-то тут не так! Уж если секретариат и видение, то скорее того, каким был мир во времена создания Лиги наций. Тогда все было просто: если во главе Лиги англичанин, заместителем может быть только француз. Если у руля — француз, рядом с ним — англичанин, и так во всех органах Лиги.

Что касается таинственности, то тут я согласен с моим западным коллегой. Тайн и чудес действительно много. Например, чудо, в которое мы должны поверить: полное перерождение Джека Джонсона или Джона Джексона с того момента, как он становится «Джи-2» или «Пи-1». С этой минуты он не простой смертный, но международный чиновник. Какое значение имеет его гражданство, говорят вам? Не покушаетесь ли вы на самый Дух Закона, утверждая, что в секретариате — засилие людей Запада? Это вовсе не люди Запада!

Выскочив из автобуса и услышав «о’кэй» от молодца в серо-голубой рубашке, они оставляют по ту сторону стеклянной двери свою идеологию, симпатии, привычки. С этой секунды они не американцы, они «Джи» или «Пи». За пределами островка ООН эти господа играют на бирже, болеют за команду «Янки», пекут тыквенные пироги, ходят в собор Святого Патрика, сочувствуют неграм или считают, что, напротив, правы расисты Юга и что черным нельзя давать волю. Но, вознесшись в бесшумном лифте на свой этаж, они тотчас проникаются глубоким и сочувственным пониманием справедливости жалобы Кубы на угрозу американской агрессии или готовностью поддержать жалобу жертв апартеида в Южно-Африканской Республике. У них сквозь пиджак или строгое платье чудесно прорастают ангельские крылья — прорастают, не портя ткани, поскольку эти крылья остаются на вешалке при уходе из здания секретариата.

Трюгве Ли, первый генеральный секретарь ООН, с грубоватой откровенностью признавался:

— Если бы в секретариате был хоть один американский коммунист, я пожелал бы избавиться от него, сделав это тихо, способом, к которому я привык в Норвегии.

Он так и поступал.

Его сменил Даг Хаммаршельд, сын шведского премьер-министра, финансист и дипломат, бывший председатель правления банка, который, кажется, тоже особенно не скрывал, что он приверженец философии, морали, политических идеалов своего класса. Этому классу он служил и на тридцать девятом этаже секретариатского небоскреба. После событий в Конго летом 1960 года, когда Даг Хаммаршельд встал на сторону колонизаторов, советская делегация открыто выразила ему недоверие.

Осенью следующего года генеральный секретарь погиб, направляясь на свидание с Моизом Чомбе, «президентом» конголезской провинции Катанга. Тайна его гибели полностью не раскрыта до сих пор. Мне кажется, что в последние месяцы жизни Даг Хаммаршельд, человек по-своему честный, осознал некоторые свои заблуждения. Остались как-то незамеченными те атаки, которые в эти месяцы генеральному секретарю пришлось выдержать отнюдь не с Востока, а с Запада. Его посредничество в Конго, которое раньше вполне устраивало колонизаторов, вдруг показалось Англии и Бельгии «опасным», «требующим расследования». Почему? Потому, что войска ООН в Конго начали кое-что предпринимать против катангских наемников.

Это были не очень решительные действия. Хаммаршельд хотел встретиться и еще раз договориться с Чомбе. Тот куражился. Раздосадованный генеральный секретарь отказался было от встречи. Но тут английский представитель в Конго лорд Лэнсдоун с непонятной настойчивостью стал уговаривать его вылететь в городок Ндолу, на территорию английской колонии Северная Родезия: там, мол, его уже ждет Чомбе. Хаммаршельд согласился.

Накануне рейса самолет был неожиданно обстреляй. Пуля пробила мотор. Однако экипаж, провозившись все утро на аэродроме, исправил повреждение и ушел завтракать.

Вылет был назначен к ночи: днем в воздухе появился катангский истребитель «фуга-магистр», который по приказанию Чомбе гонялся за самолетами ООН. Хаммаршельда должен был сопровождать эфиопский воздушный эскорт, но англичане почему-то задержали его на родезийском аэродроме. Самолет Хаммаршельда полетел самым дальним путем, не поддерживая радиосвязи с землей, чтобы не обнаружить себя.

Вскоре тьма скрыла землю. Уже за полночь Ндолз приняла сообщение, что «дуглас» снижается над ее аэропортом. В небе был слышен шум его моторов. Впрочем, некоторые утверждали, что это пролетела какая-то другая, неизвестная машина, возможно истребитель. Затем связь внезапно прервалась, и на посадку самолет Хаммаршельда не пошел.

Что сделали в Ндоле? Подняли тревогу? Начали поиски в эфире? Нет, спокойно закрыли контрольнодиспетчерский пункт на ночь! Закрыли, несмотря на то, что один из полицейских прибежал с сообщением, что он заметил вспышку в той стороне, куда улетел самолет.