Леонид Почивалов - «Мечта» уходит в океан

Было утро. Мы решили, что прежде всего отыщем Кара-бойчева, а уж потом осмотрим Варну, может быть, даже съездим на знаменитый курорт Золотые Пески, о котором мы с Леной прочитали в книжке о Болгарии. Хотелось искупаться в «болгарском» Черном море.

Парень в морской фуражке представился: зовут Бойчо, работает в порту техником, а в свободное время занимается парусным спортом. Сказал, что рад приветствовать советских яхтсменов и готов помочь во всем.

— Спасибо! — обрадовался Абу. — От помощи не откажемся. Нам нужно отыскать нашего болгарского друга. Он живет…

Абу достал из кармана листок бумаги и протянул Бойчо.

— Это на другом конце города, — сказал Бойчо, взглянув на записку. — Пойдемте!

Мы прошли мимо портовых построек, складов и пакгаузов и вскоре оказались на большой улице. Густым потоком мчались по ней автомобили и автобусы, по тротуарам двигалась шумная толпа горожан. Я пригляделся к болгарам. В большинстве черноволосы, с темными глазами, по-южному смуглые. У некоторых мужчин такие замечательные усы, что глаз не оторвешь. Многие молодые женщины похожи на артисток — прямо в кино снимай. Я сказал об этом Абу, он согласился.

— Болгары — красивый народ, — кивнул он. — Это ты точно подметил. И самое главное, гостеприимный и добросердечный.

— Может быть, нам лучше пешком добраться до места? — спросил я. Хотелось побольше поглазеть на Варну.

Бойчо утвердительно закивал головой, но почему-то словами высказал несогласие.

— Нет! Идти далеко, лучше на такси.

Я его спросил, бывал ли он в Советском Союзе? Он энергично из стороны в сторону завертел головой и сказал, что бывал на торговом судне в Одессе.

Мы с Леной недоуменно переглянулись: так был или не был?

Абу рассмеялся:

— Как же вы это, друзья мои, не вычитали в книжках о Болгарии, что в этой стране, когда говорят «да», то отрицательно вертят головой, когда — «нет», то, наоборот, кивают вроде бы утвердительно. Это, конечно, для нас с вами непривычно, но так принято у этого народа. Так что теперь внимательно контролируйте движения своей головы в разговоре с болгарами.

Мы все весело смеялись, а Бойчо больше всех.

Такси ему все же поймать не удалось, и до нужного нам дома мы дошли пешком с превеликим для меня удовольствием. Заглядывали в витрины магазинов, в которых красовались разные интересные для туристов болгарские вещи — разные трости, бочонки для вина, цветастая глиняная посуда, всякие вышивки, салфетки, фартуки. Лене особенно нравились фартуки — ее девчачья душа, понятно, тянулась ко всяким украшениям, а мне приглянулись горские ножи в кожаных футлярах. Проходили мимо кафе и разных столовых, из их раскрытых дверей доходили на улицу запахи болгарских блюд.

Это не ускользнуло от внимания Бойчо. Он вдруг растопырил перед нами свои крупные мускулистые руки и почти закричал:

— Идем обедать! Я приглашаю вас на обед.

Но Абу отказался наотрез — в Варне мы должны быть всего сутки, времени мало, каждый час на счету, и нам лучше всего поскорее попасть к Карабойчеву. Как Бойчо ни упрашивал, как ни сулил вкуснейшего агнешка, то есть барашка, супа и кислого мляка и всякие другие угощенья, Абу был непреклонен. Он у нас человек твердый, наш Абу. Мы уже поняли, что если уж Абу ставит перед собой цель, то идет к ней самым прямым путем, не терпит никаких отклонений. «Иначе бы я не был капитаном, — объяснял он. — Капитан должен быть хозяином слова».

Наконец мы добрались до нужного района и вскоре очутились на тихой зеленой улочке с невысокими, в два-три этажа, домами, с тенистыми тротуарами, над которыми развесили свои кроны густые деревья. Без труда отыскали нужный дом, поднялись по прохладной лестнице на второй этаж, нажали кнопку звонка. Дверь почти сразу же открылась, и на пороге мы увидели невысокого полного человека, с розовым круглым лицом, на котором, как дорогое украшение, торчали пышные, ухоженные, слегка седеющие усы. От изумления человек раскрыл рот, и усы его оттопырились, как у таракана.

— Андрюша! — басом выдохнул он, делая шаг вперед и раскрывая для объятий руки. Но не обнял, а так и застыл с раскинутыми в сторону руками. — Нет, это не ты! Не может такого быть!

— Я! Я! — смеялся Абу, прижимая к груди друга. — Прибыл тебя поздравить!

Карабойчев чуть его отстранил:

— Значит, ты помнишь, что мне сегодня, мне сегодня…

— Пятьдесят! — закончил Абу. Он сделал движение рукой в нашу сторону: — А это мои юные друзья — Антон и Леночка, экипаж нашей яхты, и Бойчо, наш новый ДРУГ.

Карабойчев еще шире распахнул дверь:

— Заходите, дорогие друзья, будете сегодня моими самыми дорогими гостями. Я так счастлив, что вы приехали!

Он познакомил нас со своей женой, с дочкой, с разными родственниками, молодыми и пожилыми, которых оказалось великое множество. По обстановке в квартире сразу было видно: у хозяина большой праздник. В комнатах накрытые для гостей столы. На столах, полках, сервантах, тумбочках в вазах стояли огромные букеты цветов, все были нарядно одеты, все сияли улыбками, особенно хозяин.

Я не очень-то мог понять, почему они так радуются, когда человеку исполнилось пятьдесят. Полвека — это же очень много! Но Тодор Карабойчев не был похож на пожилого человека. Хотя его черная шевелюра, его пышные усы отдавали заметной проседью, хотя из-под его пиджака выпирал довольно солидный животик, наш новый друг оказался человеком веселым, заводным, вертелся по квартире как волчок, бросал распоряжения, на ходу обменивался фразами с Абу: «А помнишь тогда?..», «А встречал ли ты?..», помогал расставлять на столе тарелки и блюда.

Дверь в квартиру почти не закрывалась. Приходили все новые гости — нарядные, сияющие улыбками, обнимались с Карабойчевым, вручали ему цветы, свертки, перевязанные яркими шелковыми ленточками, говорили по-болгарски всякие торжественные слова, которые мы почти не понимали. Когда собрались все — человек пятьдесят, не меньше, — хозяин позвал гостей к столу. Столов было три, во всех трех комнатах, потому что в одной гости поместиться не могли.

Когда наконец все уселись, в бокалы было разлито вино, кто-то из самых седых и пожилых покручивал усы. Ждали первого торжественного тоста. Вдруг раздался еще один звонок — длинный, настойчивый. Все решили, что пришел запоздавший гость. В дверях стоял юноша в кожаной куртке, в одной руке держал шлем мотоциклиста, в другой — конверт. Протянул конверт Карабойчеву. Тот взял его с улыбкой, должно быть, считал, что пришло очередное поздравление, не торопясь вскрыл, вынул листок с текстом, пробежал текст глазами и вдруг нахмурился. Некоторое время молчал, потом поднялся и сказал:

— Дорогие гости! В молодежном лагере на Золотых Песках случилась беда с югославским юношей. Меня срочно вызывают на консилиум. Может быть, придется делать операцию.

Он обвел взглядом сидящих за столом встревоженных гостей, улыбнулся и бодро провозгласил:

— Праздник не отменяется. Считайте, что я с вами. Вернувшись, надеюсь вас еще застать здесь.

Абу поднялся из-за стола вместе с хозяином.

— Мы поедем с тобой, Тодор, если не возражаешь. В Варне у нас только один день, и утром нужно отправляться в путь. А я так давно тебя не видал.

— Конечно! — обрадовался Карабойчев. — У меня в машине хватит места для всех.

Машина мчалась на полной скорости по шоссе, которое тянулось вблизи моря. За рулем сидел Карабойчев, рядом с ним Абу, а мы с Леной — на заднем сиденье. Ехали по знаменитому на весь мир болгарскому черноморскому побережью. Мы глядели во все глаза, стараясь как можно больше увидеть и запомнить. Даже на ходу из окон старенькой машины Карабойчева увидели много неожиданного. Казалось, что попали в мир счастливых и веселых людей.

Повсюду встречались загорелые мужчины, женщины и дети с приветливыми, беззаботными лицами.

— Это отдыхающие, — пояснил Карабойчев. — Курорты у нас международные, приезжают со всех концов мира. Нравится им болгарское побережье.

Нам с Леной оно тоже понравилось. Рябило в глазах от ярких красок — желтые пески пляжей, синие, красные, оранжевые зонты от солнца на пляжах, пестрые купальники отдыхающих, белые стены огромных, уходящих в небо корпусов санаториев и гостиниц в зеленых волнах садов и парков, синие горы где-то в глубине страны и ярко-голубое море, торжественное, праздничное, зовущее к себе.

— Ох, как хочется искупаться! — вздыхала временами Лена.

Я пытался увещевать ее:

— Какое купание, когда человек в беде!

Она покорно кивала:

— Я ведь просто так…

Всю дорогу Карабойчев и Абу разговаривали о чем-то своем, часто смеялись. Карабойчев вел машину быстро, временами довольно смело обгонял попутные машины, два раза на перекрестках проехал даже на красный свет и не остановился, когда нам вдогонку милиционер пронзительно засвистел.