Георгий Кублицкий - Три нью-йоркских осени

Снимков г-на Никсона возле «бочки счастья» и на пороге ФБР в биографии не имелось. Под снимком же в форме моряка обескураживающе краткая подпись: «Лейтенант военно-морских сил Ричард Никсон, октябрь 1942 года. Он служит в южной части Тихого океана и остается во флоте до ноября 1945 года».

Корабль, на котором служил лейтенант Никсон, был в зоне военных действий недолго. Но на счету г-на Никсона накопилось множество побед. Счет здесь надо понимать как текущий счет в банке. Победы же были одержаны на зеленом поле карточного стола, за которым офицеры сражались в покер. Тут Никсон был признан непобедимым.

Следующий снимок переносил нас прямо в Вашингтон. «Глядя на первый служебный кабинет Никсона, — умилялся биограф, — никто не смог угадать, что в США его ожидает блестящая карьера… Его история — живое доказательство того, что мир, каким является Америка, предоставляет все возможности людям простого происхождения».

О том, что это за «его история», биограф умалчивает. А дело было так.

В августе 1945 года двадцать шесть газет поместили объявление: требуется молодой человек, склонный к политической деятельности и не имеющий предшествующего опыта.

Никсон был принят после десятиминутного расспроса. Он вполне подошел так называемому «комитету ста» в Калифорнии, который поставил целью столкнуть на очередных выборах мешавшего дельцам конгрессмена Джерри Вурхиса.

Натаскивать Никсона к предвыборной схватке взялся видный специалист:

— Вы никогда не победите, если в ваших речах будет пресненькая водичка. Вы не победите, если вокруг вашего противника не начнут роиться всяческие слушки.

Калифорния выращивает апельсины. И вот пронесся слух, что Джерри Вурхис собирается ратовать за снижение цен на калифорнийские апельсины, давая выход на рынок флоридским. Этот Вурхис, оказывается, намерен также внести законопроект о запрещении продажи спиртных напитков! Тем временем неизвестные люди стали звонить по телефону избирателям и предупреждать, что уважаемый г-н Вурхис — коммунист и агент Москвы.

Вурхиса забаллотировали. Никсон был выбран в палату представителей. «Комитет ста» торжествовал победу.

Но что это? На снимке г-н Никсон, начинающий конгрессмен. Опустив тяжелый подбородок на грудь, он впился в лупу, рассматривая какую-то кинопленку. Совершеннейший Шерлок Холмс!

Он снят за любимейшим занятием: разоблачает подрывную деятельность «красных». Г-н Никсон ищет на доставленном ему полицейским шпиком микрофильме доказательств вины Алджера Хисса, работавшего при Рузвельте в государственном департаменте.

Следующая страница жития посвящена дальнейшим путям г-на Никсона к креслу вице-президента. Г-н Никсон охарактеризован как человек, получивший безупречную репутацию умеренного и прогрессивного республиканца, как прекрасный оратор, как стойкий борец с коммунистической опасностью, одержавший трудную победу на выборах в сенат.

Обстоятельства этой трудной победы опять-таки упущены биографом. В сенат «своего парня» подталкивали все те же калифорнийские дельцы. Неожиданно приобрел огласку факт получения г-ном Никсоном подарков от них на 16 или 18 тысяч долларов. Назревала пренеприятная история.

Но г-н Никсон выступил по телевидению с трогательной речью, представив себя жертвой «подрывных элементов», против которых он столь неустанно боролся и борется. Подарки? Да, были. Но какие?

Зрители услышали трогательную повесть о том, что Никсон беден и что жена его не кутается в дорогие меха. Потом последовал рассказ о собачке г-на Никсона. Правда, то был не борзой щенок, но оправдания г-на Никсона звучали совершенно в духе Ляпкина-Тяпкина.

Внезапно на экране появился пес г-на Никсона. Его владелец сказал:

— Вы можете осудить меня, но не осуждайте мою собаку. Она не привыкла к политическим интригам.

И г-н Никсон попросил зрителей: пусть они после этой передачи сами напишут в национальный комитет республиканской партии, должен ли он снять свою кандидатуру или «продолжать борьбу»!

В американцах немало простосердечия. Растроганные зрители написали множество писем, прося Дика продолжать борьбу. Некоторые попутно давали весьма ценные советы по уходу за собачкой.

Никсон был избран в сенат. Одновременно среди политиканов он получил кличку «Дик-трюкач».

Несколько страниц биографии были посвящены зарубежным поездкам вице-президента. Здесь на долю г-на Никсона выпадали не только розы, но и шипы. Однако какое же настоящее житие святого может обойтись без описаний мученичества и подвижничества? И под снимком, изображающим злоключения г-на Никсона в Каракасе, говорилось: «Красные преследуют Никсона. Будучи мишенью для ругани, камней, палок и плевков, Дик Никсон не сдался во время своего путешествия по Южной Америке и вернулся героем».

Позднее Дику пришлось еще раз доказать свои стойкость и героизм. Это было уже не в Южной, а в Северной Америке. Во время предвыборной поездки по штату Мичиган г-на Никсона встретили в ряде городков тухлыми яйцами и перезрелыми помидорами.

Едва ли не главное место в биографии было отведено поездке г-на Никсона в Советский Союз. Две страницы занимал снимок — г-н Никсон на Американской выставке в Москве, в Сокольниках. Он разглагольствует в образцовой кухне выставочного американского дома и, как гласит подпись, просвещает слушателей «относительно новых фактов о Соединенных Штатах Америки и о капитализме». При этом восхвалялись смелость и блестящее ораторское мастерство г-на Никсона.

Какие же, однако, «но, вые факты» приводил г-н Никсон в момент, изображенный на снимке? Вот как ответил на это один американец:

— Я видел фильм об этой беседе. Знаете ли вы, что говорил он, направляя палец в собеседника? Он говорил: «Дайте же мне хоть несколько слов сказать…»

А можно ли было верить американцу, на которого я ссылаюсь? Судите сами: это под хохот толпы рассказал на одном из предвыборных митингов Джон Кеннеди.

Судите сами и о том, насколько мог американский избиратель положиться на Ричарда Никсона, вице-президента, кандидата в президенты, по кличке «Дик-трюкач».

Негр — министр! Черный президент!!

Американские газеты обычно не печатают предвыборных выступлений кандидатов, хотя ими вполне можно было бы заполнить всю газетную площадь. Никсон произнес 180 больших речей и несчетное число малых. Но даже если бы газеты пожелали напечатать все это, читатель не стал бы затруднять себя: речи кандидатов удивительно шаблонны. Арт Бух-Бальд, возможно, лучший из американских газетных юмористов, рассказал об этом так. Один корреспондент спрашивает другого:

— Марк, а что сказал Никсон в Ла-Кроссе?

— То же самое, что в Кливленде.

— Я не был в Кливленде.

— Но ты же был в Филадельфии?

— Да.

— Так вот, он сказал в Ла-Кроссе то же, что в Кливленде, и то же самое, что в Филадельфии.

— Сколько народу, по-своему, вышло встречать его в Рочестере?

— Я проверял. Четыре процента. Еще четыре процента остались дома, так как они — за Кеннеди. А девяносто два процента населения отправились охотиться на уток.

— По-моему, в аэропорту в Денвере его ожидало человек двести.

— Его ожидали сто двадцать человек. Остальные восемьдесят ждали самолет на Сан-Луис…

Речи Кеннеди отличались от никсоновских несколько большим разнообразием и юмором. Позднее Никсон, придя к мысли, что юмор не повредит и ему, для сочинения острот нанял комика телевидения Джека Паара.

Есть несколько общих стандартов американских предвыборных речей, и составлен даже полушутливый путеводитель по их обычному пустому многословию.

Вот кандидат выступает перед ветеранами;

— Я горжусь тем, что могу присутствовать здесь, среди моих бывших товарищей по оружию. Я не занимал в армии высоких постов, но я думаю, что понимаю мысли и чувства простого солдата.

Так говорит кандидат, тогда как на самом деле его военная карьера не выходила за пределы закупочных операций для армии.

Речь перед фермерами:

— Мой дедушка Ричард со стороны матери имел небольшую ферму, как и многие из вас. Немало дней я провел там, познавая тяжелый труд за плугом.

Так говорит человек, знакомство которого с сельской местностью ограничивается тем, что однажды он прожил не без приятности месяц в уединенной сельской гостинице с некоей дамой.

Речь перед собранием членов тред-юниона:

— Я счастлив присутствовать здесь, в среде рабочих. Я горд тем, что в моем кармане лежит членская книжка одного из великих профсоюзов нашей страны!

Так говорит он и действительно извлекает из кармана книжку почетного члена профсоюза каменщиков, полученную за речь при закладке первого кирпича нового здания в каком-то захудалом городке.