Уильям Лобделл - Теряя веру Как я утратил веру, делая репортажи о религиозной жизни

Обнаружил я и еще один простой аргумент, побивающий все сложные исследования. Его я нашел на сайте под названием: «Почему Бог ненавидит безногих?» Авторы этого сайта задают «в лоб» вопросы, неудобные для тех, кто верит в целительную силу молитв. Вначале они показывают: те, кто верит в Библию, должны ожидать, что их молитвы будут исполняться. Они приводят множество евангельских отрывков, в которых Иисус именно это и обещает:

Все, чего ни попросите в молитве с верою, — получите (Мф 21:22).

Если чего попросите во имя Мое, Я то сделаю (Ин 14:14).

Просите, и дано будет вам (Мф 7:7).

И ничего не будет невозможного для вас (Мф 17:20).

Все, чего ни будете просить в молитве, верьте, что получите, — и будет вам (Мк 1 1:24).

На сайте рассказывается о том, как христиане часто используют «чудесные» исцеления от рака и других страшных болезней для доказательства всесилия и благости Бога. Однако, спрашивают авторы дальше, как насчет безруких и безногих? Почему Бог не поможет отрастить новые конечности, например, солдатам-героям, которые стали калеками в битвах за свою страну?

«Сколько бы людей ни молилось, как бы часто они ни молились, как бы ни были искренни их молитвы и сильна их вера, как бы сам пострадавший не заслуживал исцеления — не известно ни одного случая, когда Бог, отвечая на молитвы, дал бы безногому новые ноги, — пишут авторы сайта. — У непредубежденного наблюдателя складывается впечатление, что Бог выделяет безруких и безногих из числа других несчастных и сознательно их игнорирует».

Разумеется, есть и другое объяснение, более простое и изящное — но и более печальное. Самый логичный ответ на вопрос о том, почему Бог не исцеляет безногих, прост: либо Богу они безразличны, либо Его просто не существует. Точно так же объясняется отсутствие чудесных исцелений от болезни Лу-Герига, долговременных параличей, СПИДа, болезни Паркинсона, синдрома Дауна, умственной отсталости и еще целой кучи заболеваний.

Христианские апологеты предлагают различные объяснения того, почему с хорошими людьми случается что-то плохое. На вопрос о том, почему Бог не исцеляет безруких и безногих, они отвечают так (эти ответы тоже перечислены и разобраны на сайте «Почему Бог ненавидит безногих?»): исцеление безруких и безногих не входит в план Божий; Господь всегда отвечает на молитвы — просто иногда Он отвечает «нет»; Богу необходимо действовать скрытно, а регенерация потерянной конечности слишком явно продемонстрирует Его чудотворные силы; у Бога особый замысел о безруких и безногих, и для исполнения этого замысла они должны оставаться такими, как есть; наконец, Бог отвечает на молитвы безруких и безногих, помогая ученым создавать все более совершенные протезы.

Все эти объяснения напоминают мне ответы моих родителей на мои вопросы о том, реален ли Санта-Клаус. Как ему, такому толстому, удается влезть в трубу? Ну... он умеет ужиматься. Как он успевает в одну ночь раздать подарки всем детям на Земле? Ну... вот такой он быстрый. Как все подарки умещаются у него в мешке? Ну... у него волшебный бездонный мешок. Неужели он в каждом доме пьет молоко и ест пирожные? Как только все это в него влезает? Ну... как-то влезает. Мужественные, но не слишком убедительные объяснения родителей помогли отсрочить столкновение с правдой еще на год, но в конце концов, как и всем детям, мне пришлось признать истину.

То же самое я начал теперь чувствовать в отношении к христианству и к Богу. Мне открылась другая сторона реальности, и свидетельства несуществования Бога встречались мне теперь на каждом шагу. Даже подавленные сомнения вновь начали выходить на поверхность. Я начал понимать, что Бог, возможно, вовсе не тот идеальный отец, в которого я так хотел верить, любви которого так жаждал. На самом деле, может быть, Его вовсе и нет. Зигмунд Фрейд в 1910 году писал об этом так:

Потребность в религии связана с родительским комплексом: всемогущий и праведный Бог, с одной стороны, и мать-Природа - с другой, являются для нас грандиозными сублимациями отца и матери, точнее, воскресшими и восстановленными представлениями маленького ребенка о своих родителях... позже, понимая, как слаб и жалок он в столкновении с великими силами природы, он ощущает то же, что ощущал в детстве, и пытается отрицать свою уязвимость, регрессивно воскрешая в сознании те силы, что охраняли его во младенчестве.

Со всех сторон меня обступали вопросы, на которые не находилось ответа. Я спрашивал себя, почему мы хвалим Бога за все — и за действия, и за бездействие. Маленькая девочка вылечилась от рака? «Хвала Господу, Он ответил на наши молитвы!» Маленькая девочка умерла от рака? «Хвала Господу! Он ответил на наши молитвы, пусть и не так, как мы того ждали и желали. Мы не знаем Его замысла, но однажды узнаем, все поймем и со всем примиримся. Должно быть, на Небесах она была нужнее, чем на земле. Теперь она с Ним...» И так далее.

Подобные рассуждения всегда звучат во время стихийных бедствий. Когда в 2004 году страшное цунами, обрушившееся на Индонезию, унесло жизни более 225 тысяч человек, в СМИ публиковались интервью с несколькими выжившими, уверявшими, что Бог ответил на их молитвы и спас их. Я читал это, и мне хотелось закричать. Бог ответил на их молитвы — замечательно! Но почему же Он сидел сложа руки и не отвечал на молитвы еще четверти миллиона человека (ведь наверняка многие из них тоже молились!), которых смыло в море? Что за бессмыслица? Почему люди не спрашивают: «Как Бог это допустил? Зачем обрек столько людей на смерть, зачем принес в мир столько ужаса и горя? Что это вообще за Бог такой?!» И если так, зачем он спас каких-то случайных людей? Почему не всех? Или хотя бы всех, кроме нескольких случайных людей (например, атеистов)?

Мне вспоминался «Чудесный крестовый поход» Бенни Хинна и люди в инвалидных колясках, сидящие в задних рядах. Я прекрасно знал, что никто из них не исцелится. И Бенни Хинн это знал. Только сами инвалиды верили, что уйдут домой здоровыми. Разумеется, никто из них не выздоровел. Но почему бы Богу их не исцелить — особенно учитывая, с какой охотой Он исцеляет многих других, пораженных не столь тяжелыми болезнями?

Может ли быть, что Бога, лично неравнодушного ко мне и ко всему остальному человечеству, попросту нет? Я чувствовал, что стремительно приближаюсь к поворотному пункту своей жизни. Мне никогда не было сложно признавать свои ошибки. Несколько раз за двадцать лет брака наши отношения с женой были на грани разрыва — по моей вине. Я считаю себя хорошим отцом, однако не раз допускал ошибки в воспитании детей. Могу вспомнить по именам всех друзей, которым не помог в трудную минуту или за которых не заступился. Моїу, наверное, перечислить все свои крупные профессиональные ошибки — если у вас хватит времени и терпения выслушать этот список. Джеймс Джойс считал, что «ошибки ведут нас к открытиям». Я тоже научился смотреть на них именно так. Ошибки, многочисленные и зачастую болезненные, принесли мне огромную пользу — сделали меня лучше, взрослее, мудрее.

И все же я пока не мог признать, что ошибся, уверовав в истинность христианства. Я надеялся, что произойдет какое-нибудь чудо и восстановит мою веру.

Быть атеистом в Америке — или даже в собственной семье — казалось мне страшной участью. Около 98% американцев утверждают, что верят в Бога. Я вовсе не рвался оказаться в рядах двух оставшихся процентов — особенно зная нравы большинства. И потом, что, если я все-таки неправ? Быть может, это не слишком позитивный стимул, но цепляться за религию заставлял меня призрак ада. Вечность в Тартаре — слишком высокая цена ошибки. А что я, как неверующий, буду говорить детям? Отправить в ад себя самого — еще туда-сюда, но обречь на ту же участь собственных детей...

Христиане любят говорить о «пари Паскаля». Паскаль писал, что вера в Христа — недурная сделка. Если ты прав, то получаешь райское блаженство; если ошибаешься — просто умираешь, как все. Однако, мне кажется, чтобы пари Паскаля сработало, надо верить по-настоящему. Ведь Господь непременно заметит, что ты его обманываешь. А я не хотел больше обманывать — никого, и прежде всего самого себя.

Мне больше нравился другой известный принцип — «бритва Оккама». Говоря попросту, он гласит, что при прочих равных самое простое решение — скорее всего, и самое верное. Мне становилось все сложнее и сложнее совместить представление о любящем личном Боге с реальностью мира, в котором я жил. И снова и снова я возвращался к простейшему объяснению: что, если Бога просто нет?

Любящие Господа, ненавидьте зло! Он хранит души святых Своих; из руки нечестивых избавляет их.

(Пс 96:10)

Если вас обуревают сомнения в Боге, едва ли вы захотите отправиться на остров Святого Михаила у берегов Аляски, где один-единственный католический миссионер изнасиловал целое поколение эскимосских мальчиков. Можно ли предугадать, что именно там вы встретите человека, который, несмотря на все пережитое, остался верующим? Знакомство с Питером «Пэки» Кобуком заставило меня задуматься о своей слабости, сопоставив свое маловерие с его упрямой верой.