Грэм Хэнкок - Ковчег завета

Подтверждением этого довода служило свидетельство очевидца, видевшего ковчег в Эфиопии, — армянского географа Абу Салиха в его «Церквах и монастырях Египта и некоторых соседних стран». Из этого текста (как объяснили во введении его переводчик и редактор) вытекает с очевидностью, что он был написан «в первые годы тринадцатого века» — иными словами, во время царствования Лалибелы. Хотя Абу Салих ни разу не упоминает, в каком городе Эфиопии он видел священную реликвию, нет серьезных оснований сомневаться, что речь идет об Аксуме. Больше того, при повторном перечитывании соответствующей страницы меня поразили несколько слов, которые я проглядел прежде. Описывая транспортировку ковчега во время определенных ритуалов, географ отмечает, что «им занимались и переносили его» носильщики «с белым и красным цветом лиц, с красными волосами».

Меня охватило неподдельное волнение, когда я сообразил, что вижу перед собой второе раннее и не вызывающее сомнений свидетельство предполагаемого присутствия таинственных белых людей в Эфиопии во времена царя Лалибелы (тем более что в другом авторитетном переводе в этом месте написано «со светлыми», а не с «красными» волосами). Алвареш уже писал о старом предании про то, как белые люди создали удивительные церкви, высеченные из скалы, предании, совпадавшем с тем, что я уже знал о продвинутом архитектурном мастерстве тамплиеров. Теперь же, словно ради подкрепления моей эволюционной теории, Абу Салих как бы адресовал мне через семь столетий потрясающее сообщение о том, что мужчины с белым и красным цветом кожи, рыжие или даже блондины, иными словами, весьма похожие на европейцев-северян, были тесно и непосредственно связаны с самим ковчегом завета.

Вероятность того, что эти мужчины могли быть тамплиерами, выглядела весьма привлекательной, но это лишь привязывало мое исследование к началу XIII века, оставляя без ответа ключевые вопросы. Если виденные Абу Салихом европейцы-северяне в самом деле были тамплиерами, то довольствовались ли они тем, что время от времени носили реликвию, или все же пытались вывезти ее из Эфиопии в Европу? И самое важное: если пытались, удалось ли им это?

По всем этим пунктам, пришлось мне признать, я был лишен достоверной исторической информации. Тамплиеры, несомненно, были одержимы скрытностью 30, и меня совсем не удивляло поэтому, что их собственные документы и архивы давали столь мало информации. Да и эфиопские анналы мало что сообщали: после изучения широкого спектра различных источников я вынужден был констатировать, что последовавшее за смертью царя Лалибелы столетие действительно было «погружено во мрак», как и утверждал Джеймс Брюс. Не было известно почти ничего о происходившем в тот период.

Я начал испытывать крайний пессимизм относительно перспектив преодоления этого тупика в исследовании. Тем не менее я позвонил в Аддис-Абебу Ричарду Пэнкхерсту и спросил его, было ли хоть что-то в архивах о возможных контактах эфиопов и европейцев в указанный период.

— Насколько я знаю, до 1300 года нет ничего, — ответил он.

— А что после 1300-го? Полагаю, первый задокументированный контакт с европейцами относится к прибытию в Эфиопию в 1520 году португальского посольства?

— Не совсем так. Небольшое число миссий отправлялось в обратном направлении — в смысле, из Эфиопии в Европу. Так уж случилось, что первая из них была послана в течение столетия после смерти Лалибелы — то есть именно в интересующий тебя период.

В нетерпении я даже сдвинулся на краешек стула:

— И ты знаешь точную дату?

— Да, — ответил Ричард. — Это было в 1306 году. Довольно большая миссия, посланная императором Ведемом Араадом — в нее входило около тридцати человек.

— И какая цель ставилась перед миссией?

— Не могу сказать с уверенностью. Тебе следует проверить источник. Но я знаю, что ее конечным пунктом был Авиньон на юге Франции.

ОКОНЧАТЕЛЬНОЕ РЕШЕНИЕ?

Ричард даже не осознавал, что подбросил мне небольшую бомбу. Авиньон был престолом папы Климента V, возведенного в сан в Лионе в 1305 году в присутствии короля Франции Филиппа. Больше того, как мне было уже известно, именно Климент V приказал схватить тамплиеров по всему христианскому миру в 1305 году. Теперь я узнал, что эфиопская делегация на высоком уровне (и первая когда-либо посланная в Европу) посетила Авиньон в 1306 году — ровно за год до арестов храмовников. Были ли эти даты и события связаны чистым совпадением? Или в их основе лежала определенная причинно-следственная связь? Дабы получить ответы на эти вопросы, я постарался установить, встретились ли абиссинские посланцы с папой во время своего визита, и, если встретились, мне предстояло попытаться узнать, что они обсуждали.

Изначальным источником информации о миссии 1306 года был генуэзский картограф Джовани да Кариньяно, вычерчивавший карты в 1291–1329 годах. Я с удивлением обларужил, что этот же Кариньяно вызвал ощутимое изменение в представлениях европейцев об Эфиопии: после нескольких столетий путаницы (см. главу 4) он стал первым специалистом, недвусмысленно указавшим на то, что «Престер Джон» правил скорее в Африке, нежели в «Индии».

Кариньяно встретился с членами эфиопского посольства, когда они проезжали через Геную в 1306 году на обратном пути из Авиньона на родину. Из-за неблагоприятных ветров они провели «много дней» в итальянском порту, где картограф и расспросил их о «ритуалах, обычаях и областях» их страны.

К сожалению, трактат Кариньяно, содержавший всю предоставленную эфиопами информацию, был позже утерян. До нашего времени сохранилась лишь короткая выдержка из него в «Бергамской рукописи» конца XV века, составленной неким Якопо Филиппе Форести.

Мне удалось раздобыть английский перевод указанной выдержки. Она состоит из одного-единственного абзаца, в котором Форести хвалит и вкратце излагает трактат Кариньяно:

«Среди многих вещей, записанных в нем о государстве [эфиопов]… говорится, что их император — самый христианский и в верности ему поклялись семьдесят четыре царя и несчетное число принцев… Известно, что этот император в год 1306-й нашего спасения направил тридцать посланников [которые]… почтительно предстали перед папой Климентом V в Авиньоне».

И это — помимо нескольких пустяков и уже упомянутого указания на «Престера Джона» — все, что было, известно о первой эфиопской миссии в Европу. Как бы ни были скудны эти сведения, они все же укрепили меня в предположении, что посланцы встретились-таки с папой Климентом V 31 и было это ровно за год до того, как последний разрешил массовые аресты рыцарей-тамплиеров.

Не было никаких сведений о содержании встречи, как и намека хотя бы на причину желания императора Эфиопии установить контакт с папой Климентом V в 1306 году. Мне казалось невероятным, чтобы Ведем Араад послал столь большое посольство с такой неслыханной и длительной миссией без особо важной причины. И я посчитал себя вправе строить догадки относительно этой причины.

Раскрыв свою записную книжку, я внес следующие предположения, догадки и гипотезы:

«Предположим на минуточку, что тамплиеры сопровождали принца Лалибелу из Иерусалима в Эфиопию в 1185 году и помогли ему взойти на престол. Предположим, что «белые люди», якобы создавшие церкви Лалибелы, действительно были тамплиерами. Предположим также, что «белые люди», которых видели носившими ковчег завета в Эфиопии в первом десятилетии XIII века, были теми же тамплиерами».

Следовательно, орден добился влиятельного и доверительного положения при дворе Лалибелы и всей династии Загве, к которой он принадлежал. Если так оно и было, тогда логично предположить, что два последних монарха из династии Загве (Имрахана Кристос и Наакуто Лааб) также поддерживали добрые отношения с тамплиерами, за которыми они сохранили привилегированный доступ к ковчегу.

Предположим, что все именно так и происходило и что на протяжении шестидесяти лет после смерти Лалибелы в 1211 году тамплиерам разрешалось приближаться к священной реликвии, но только не увозить ее из Эфиопии. Возможно, они планировали увезти ее и лишь ждали удобного момента для этого. Тем временем по мере старения рыцарей, первоначально прибывших в Эфиопию, орден, видимо, посылал им замену из земли обетованной. Особой спешности в этом не было: они могли довольствоваться пока нахождением ковчега в Эфиопии.

Подобное состояние дел должно было измениться коренным образом в 1270 году, когда (по какой бы то ни было причине) Наакуто Лааба убедили отречься от престола и его сменил Иекуно Амлак, претендовавший на принадлежность к Соломонидам. В отличие от Загве Соломониды были неразрывно связаны с ковчегом завета и с представлением о том, что Менелик I — основатель их династии привез его из Иерусалима во времена царствования самого Соломона. В этом контексте нельзя забывать, что первый записанный вариант «Кебра Нагаст» был составлен по распоряжению Иекуно Амлака. Другими словами, хотя к тому времени устная легенда была уже очень старой, Иекуно Амлак пожелал придать ей официальный статус. Почему? Да потому, что тем самым прославлялось и узаконивалось его право на трон.