Владимир Щербаков - Встречи с Богоматерью

Дочь... Я встрепенулся. Она стояла молча у приоткрытой двери и наблюдала. Щека ее сегодня была липкой, холодной, и на губах остался розово-пряный душистый след от поцелуя.

- Ты что? - спросил я.

- Так... - завтра выпускной вечер.

- Ах, вот что! Как же я забыл?..

- Так же, как всегда, - быстро, насмешливо ответила дочь.

- Ладно, ладно... Скажи-ка, откуда ты взяла столько крема, что он буквально сползает с твоих щек, как ледник с горного хребта.

- Это маска.

- Маска?

- Да. Ты что, ни разу ни видел маску?

- Но помилуй, ребенок, ведь лицо от этого лучше не будет.

- Будет.

- Нет же, говорю тебе! Подойди, я покажу тебе рецепт, после знакомства с которым ты вынуждена будешь согласиться со мной.

- Ну...

- Вот смотри. Открываем вместе с тобой книжку. Читаем... читаем?

- Ну, читаем... столовая ложка пчелиного меда, ложка толокна и яичный желток. Приготовление... приготовление смеси: к взбитому желтку добавляют мед и толокно, затем растирают до получения однородной массы. Это примитивно, папуас. Это же овес...

Случилось то, что случалось не раз в последний год. Разговаривая с дочерью, я делал неосторожный шаг, действительно сбивался на родительский примитив, вызывавший мгновенную ответную реакцию. И ребенок - ребенок ли? снисходительно называл меня папуасом. Но сегодня я вознамерился ответить.

- Не хочу с тобой спорить. Забавно, если я стал бы подсказывать тебе в этом.

- Забавно, - согласилась дочь.

- И все же мы забываем иногда больше, чем приобретаем.

- О чем ты?

- О том, что мы еще не можем создать простой ржаной колос. Мы даже не знаем, грубо говоря, из чего он состоит. Так, весьма приблизительно... а есть ведь или были, по крайней мере, растения, которые и не снятся ботаникам. Амброзия, например.

- Амброзия? Это кустарник, что ли?

- Нет. Амброзия из легенд. Боги были бессмертны потому, что питались амброзией.

- А простые смертные?

- Иногда и простым смертным доводилось пробовать амброзию.

- Кто же эти смертные?

- Один из них - фессалийский царевич Пелей, жених и муж морской богини Фетиды. Руки Фетиды домогались Зевс и Посейдон. Оба они были еще холостяками, но их предупредили, что прекрасная Фетида родит сына, который могуществом превзойдет отца. И оба грозных бога отступились от этой удивительной девушки.

- Струсили?

- Да. Было решено выдать Фетиду за смертного. И вот когда Пелей влюбился в нее, и Фетида смирилась со своей участью, в пещере мудрого кентавра Хирона отпраздновали свадьбу. Посейдон подарил молодоженам пару бессмертных коней, Афина - флейту, а флейта была совсем не простая, а волшебная, другие боги пришли тоже не с пустыми руками...

- А Зевс?

- Не помню, был ли та Зевс или не был. Но разве это так важно?

- Важно. Ведь он ухаживал за Фетидой.

- Ну, знаешь ли, боги поступали часто совсем не так, как люди. Предвидеть их поступки трудно. Хотя, конечно же, им не откажешь в логике.

- У них гораздо больше возможностей, да?.. В пещере угощали амброзией?

- Да. Нектаром и амброзией, как принято. Обычно голуби приносили богам амброзию на Олимп, есть такая гора в Греции. На этот раз маршрут был другим, и они садились на руку приветливо улыбавшегося гостям Хирона и отдавали амброзию кентавру.

- А где брали амброзию голуби?

- На берегу океана. Очень далеко от Олимпа да и от пещеры Хирона тоже.

- На берегу океана? Какого же?

- Думаю, Атлантического.

- Почему ты говоришь: думаю? Разве это неизвестно?

- Неизвестно. Место не указано.

- Зачем тогда придумывать за богов? Ты можешь ошибиться.

- Но боги когда-то были тоже смертными. Время и поиски дали им бессмертие, сделали их богами и героями легенд.

- Это что, люди?

- Ну да, некоторые из них. Много тысяч лет назад. До Рима. До Афин.

- Значит, амброзия действительно существовала? И были люди, которые этот секрет знали?

- Да, существовала. Да, были. Да, знали. В этом все дело.

- Это по-твоему?

- Трудно одним словом ответить. Не один я считаю, что миф - это лишь форма передачи знаний потомкам. Удачная к тому же форма, заметь. Но тайна не всем открывается.

- А кому?

- Только человеку серьезному... ну, и тому, кто думает о других.

- Ты такой?

- Хочу быть таким.

- Почему же сейчас нет амброзии?

- Потому что все изменилось вокруг до неузнаваемости. Раньше даже Черного моря не было. Океан и моря были мельче на целых сто метров. Европу наполовину покрывал ледник. Бродили мамонты, рыскали саблезубые тигры.

- Когда же это было?

- Двенадцать тысяч лет назад. Когда еще Атлантида не скрылась в волнах океана. Там был свой Олимп - большой остров посреди океана с высокой горой. Гора эта курилась, зеленоватый дым поднимался столбом до неба - так казалось издалека. Там-то и жили атланты и боги. У горы три пика, поэтому и у Посейдона в руке трезубец. Вокруг океан, океан, понимаешь?.. Вдруг из океана показываются три пика-зубца. Видно их за триста километров. Ну а сейчас на этом месте Азорские острова, это и есть остатки затонувшей Атлантиды, и самая высокая гора Азор, кажется, около километра высотой. Совсем не то. Даже греческий Олимп выше, к нему и перешла пальма первенства.

- Амброзия исчезла?

- Да.

- Что это такое?

- Морская трава: росла она на подводных лугах. Иногда ее ленты прибивало к берегу, их подбирали голуби, ведь голуби всегда - и сейчас и раньше бродят по пляжам.

- Ты уверен?

- В чем? В том, что амброзия не выдумка? Уверен.

Я подошел к столу, извлек из выдвижного ящика записную книжку, одну из самых старых своих книжек, протянул дочери, раскрыв ее страницы так, что бросался в глаза аккуратный заголовок, выведенный каллиграфически: "Письмо Чарлза Дарвина о бессмертии".

Искоса я следил за дочерью, пока она читала выписку, сделанную восемь лет назад. Это был ответ известного естествоиспытателя некоему А.Ганичу, издавшему брошюру "Несколько слов о вечности тела человека". Брошюра была издана в Ницце в 1880 году на французском языке, хотя автор ее - русский и настоящая фамилия его - А.Панчин. Вот что писал Дарвин.

"Милостивый государь! Я полагаю, что никто не может доказать, что смерть для человека неизбежна, однако в пользу этого взгляда говорят с непреодолимой силой данные, касающиеся всех живых существ. Я ни думаю, чтобы каким бы то ни было образом можно было считать неизменно истинным, будто высшие организмы всегда живут дольше, чем низшие. Слоны, попугаи, вороны, черепахи и некоторые рыбы живут дольше человека. Так как эволюция находится в зависимости от длинного ряда сменяющих друг друга поколений, что само собой подразумевает необходимость смерти, то мне представляется в высшей степени невероятным, чтобы человек мог избежать необходимости следовать общему закону эволюции, а именно это и произошло бы, если бы он стал бессмертным. Вот все, что я могу сказать. Остаюсь, милостивый государь, преданный Вам Ч.Дарвин".

Проще говоря, Дарвин отрицал возможное бессмертие человека, ставя его в ряд других живых существ.

Я хорошо знал и содержание брошюры, послужившей поводом к переписке. Автор ее пытался доказать, что человек может непрерывно приспосабливать свой организм к условиям жизни и, таким образом, устранить смерть, эту "в высшей степени неприятную развязку".

Кто такой А.Панчин из Киева, так и осталось неизвестным историкам науки. Журнал "Новь" в 1884 году так комментировал ответ Дарвина: "Письмо это доказывает, каким неистощимым запасом терпения должны обладать иногда выдающиеся люди, чтобы переносить эксцентричные выходки своих современников".

Но вопрос не так прост. С тех пор утекло много воды, сменились поколения мечтателей и ученых, объяснял я дочери, а мысль снова и снова возвращалась к бессмертию человека, на новом, конечно, уровне знаний. И вот, почти ровно сто лет спустя после скептического письма ученого сделан решающий выбор и первые шаги к бессмертию. Может быть, следующее поколение овладеет секретом богов-олимпийцев.

- Ты веришь в это? - спросила дочь.

- Нет. Я знаю это, - неожиданно горячо сказал я и тут же устыдился своей горячности: разве мало за последние годы и десятилетия писали и говорили о чудесах в науке и о возможном бессмертии - тоже?

Я без труда уловил перемену в дочери: глаза ее казались теперь темными, в них читалось внимание и неподдельный интерес. Надо же, подумал я, амброзия, оказывается, не только средство от старения, но и от скуки.

Но когда-то, несколько лет назад, я сам испытал нечто подобное, и возникший интерес был вознагражден позже. Мне повезло. Из двухсот гипотез, объясняющих старение, вскоре был сделан почти безошибочный выбор, так что мне много раз приходилось уже встречать в прессе сообщения о том, что в следующем веке будет решена проблема троекратного продления жизни. Я знал, что за этим стояло: опыты с антиокислителями, которые помогали сохранять долгую бодрость пока лишь десяткам белых мышей. Но как магическое заклинание звучало в моей голове это полузабытое слово: амброзия...