Николай Капченко - Политическая биография Сталина

3. За четыре года Гражданской войны, когда мы ввиду интервенции вынуждены были демонстрировать либерализм Москвы в национальном вопросе, мы успели воспитать среди коммунистов, помимо своей воли, настоящих и последовательных социал-независимцев, требующих настоящей независимости во всех смыслах и расценивающих вмешательство Цека РКП, как обман и лицемерие со стороны Москвы…

5. Если мы теперь же не постараемся приспособить форму взаимоотношений между центром и окраинами к фактическим взаимоотношениям, в силу которых окраины во всем основном безусловно должны подчиняться центру, т. е. если мы теперь же не заменим формальную (фиктивную) независимость формальной же (и вместе с тем реальной) автономией, то через год будет несравненно труднее отстоять фактическое единство советских республик.

Сейчас речь идет о том, как бы не «обидеть» националов; через год, вероятно, речь пойдет о том, как бы не вызвать раскол в партии на этой почве, ибо «национальная» стихия работает на окраинах не в пользу единства советских республик, а формальная независимость благоприятствует этой работе.» В заключение Сталин пишет: «Большинство членов комиссии за автономизацию, в числе них и т. Сокольников»[1083].

Комиссия Оргбюро 24 сентября 1922 г. приняла решение об одобрении предложений, в основном сделанных Сталиным, о формальном вступлении Украины, Белоруссии, Азербайджана, Грузии в состав РСФСР. Далее уточнялись разграничение полномочий и права наркоматов[1084].

Как можно судить по письму Сталина, во главу угла он ставит не вопросы формального равенства, а проблему обеспечения реального единства страны и органов ее управления. В этом явственно выявляется его роль как государственника, для которого не какие-то, пусть и важные, моменты национально-государственного строительства, а интересы общегосударственного характера стоят на первом месте. Причем его критика реального положения дел, в частности, критика все более поднимавших голову национализма и сепаратизма, имела под собой солидную основу. Вполне естественно поэтому, что в борьбе против социал-независимцев он видел одну из надежных преград на пути упрочения единства страны и обеспечения ее целостности.

Стоя на почве здравого смысла и реализма, трудно оспорить основные доводы Сталина. Тем более что они являлись не плодом абстрактных размышлений, а итогом анализа объективной ситуации, сложившейся в стране и партии. К тому же, как это явствует из письма, они и не отличались каким-то особым озлоблением против местного национализма.

Как же отреагировал Ленин на резолюцию и письмо Сталина? Он пишет записку Каменеву: «Вы, наверное, получили уже от Сталина резолюцию его комиссии о вхождении независимых республик в РСФСР.

Если не получили, возьмите у секретаря и прочтите, пожалуйста, немедленно. Я беседовал об этом вчера с Сокольниковым, сегодня со Сталиным. Завтра буду видеть Мдивани (грузинский коммунист, подозреваемый в «независимстве»).

По-моему, вопрос архиважный. Сталин немного имеет устремление торопиться…

Одну уступку Сталин уже согласился сделать. В § 1 сказать вместо «вступления» в РСФСР —

«Формальное объединение вместе с РСФСР в союз советских республик Европы и Азии».

Дух этой уступки, надеюсь, понятен: мы признаем себя равноправными с Украинской ССР и др. и вместе и наравне с ними входим в новый союз, новую федерацию, «Союз Советских Республик Европы и Азии».

§ 2 требует тогда тоже изменения. Нечто вроде создания наряду с заседаниями ВЦИКа РСФСР —

«Общефедерального ВЦИКа Союза Советских Республик Европы и Азии»[1085].

Казалось бы, взаимное согласие между Лениным и Сталиным достигнуто. Но это было не так. Сталин продолжает настаивать на ряде пунктов, несмотря на критические высказывания Ленина. Он проявляет завидные твердость и решительность, отметая попутно, как необоснованные, упреки Ленина в торопливости. Вот основные положения, изложенные в его письме на имя Ленина и других членов Политбюро.

«Письмо И.В. Сталина

27 сентября 1922 г.

Строго секретно.

В.И. Ленину и членам Политбюро: тт. Зиновьеву, Калинину, Каменеву, Молотову, Рыкову, Томскому, Троцкому (Ответ на письмо тов. Ленина тов. Каменеву).

1. По параграфу 1 резолюции комиссии, по-моему, можно согласиться с предложением т. Ленина, формулируя ее так: «признать целесообразным формальное объединение советских социалистических республик Украины, Белоруссии, Грузии, Азербайджана и Армении с РСФСР в Союз советских республик Европы и Азии» (Бухара, Хорезм и ДВР, из коих первые являются не социалистическими, а третья еще не советизирована, остаются пока вне формального объединения).

2. По параграфу 2 поправку т. Ленина о создании наряду с ВЦИКом РСФСР ВЦИКа федерального, по-моему, не следует принять: существование двух ЦИКов в Москве, из коих один будет представлять, видимо, «нижнюю палату», а другой — «верхнюю», — ничего кроме конфликтов и трений не даст. Предлагаю вместо поправки т. Ленина следующую поправку: «в соответствии с этим ЦИК РСФСР преобразуется в общефедеральный ЦИК, решения которого обязательны для центральных учреждений, входящих в состав союза республик». Я думаю, что всякое иное решение в смысле поправки т. Ленина должно повести к обязательному созданию русского ЦИКа с исключением оттуда восьми автономных республик (Татреспублика, Туркреспублика и прочее), входящих в состав РСФСР, к объявлению последних независимыми наряду с Украиной и прочими независимыми республиками, к созданию двух палат в Москве (русского и федерального), и, вообще, к глубоким перестройкам, что в данный момент не вызывается ни внутренней, ни внешней необходимостью и что, на мой взгляд, при данных условиях нецелесообразно и, во всяком случае, преждевременно.

3. По параграфу 3 незначительные поправки т. Ленина носят чисто редакционный характер.

4. По параграфу 4, по-моему, товарищ Ленин «поторопился», потребовав слияния наркоматов финансов, продовольствия, труда и народного хозяйства в федеральные наркоматы. Едва ли можно сомневаться в том, что эта «торопливость» даст пищу «независимцам» в ущерб национальному либерализму т. Ленина.

5. По параграфу 5-му поправка т. Ленина, по-моему, излишня.

И. Сталин»[1086].

Тут, как говорится, нашла коса на камень. Оба руководителя проявляют твердость. Ленин не только не изъявляет готовности придти к какому-либо компромиссному варианту, но, напротив, намерен усилить нападки на позицию Сталина. Об этом свидетельствует обмен записками между Каменевым и Сталиным на следующий день после отправки письма Сталиным:

«28 сентября 1922 г.

Каменев: Ильич собрался на войну в защиту независимости. Предлагает мне повидаться с грузинами. Отказывается даже от вчерашних поправок. Звонила Мария Ильинична.

Сталин: Нужна, по-моему, твердость против Ильича. Если пара грузинских меньшевиков воздействует на грузинских коммунистов, а последние на Ильича, то спрашивается — причем тут «независимость»?

Каменев: Думаю, раз Владимир Ильич настаивает, хуже будет сопротивляться.

Сталин: Не знаю. Пусть делает по своему усмотрению»[1087].

Сталин, со своей стороны, в принципе не отказывается полностью от своей прежней позиции. Более того, он язвительно «возвращает» ленинские обвинения самому Ленину и даже без обиняков бросает ему упрек в национальном либерализме. Вместе с тем, проявляя гибкость, Сталин, как бы снимая с себя всякую ответственность, замечает — пусть делает по своему усмотрению.

Но в целом, имеются основания сделать вывод, что на пленуме ЦК РКП(б) в октябре 1922 года определенное решение в конце концов удалось найти и как будто был положен конец конфликту. Пленум признал необходимым заключение договора между Украиной, Белоруссией, Федерацией закавказских республик и РСФСР об объединении их в Союз Советских Социалистических Республик. Пленум осудил проявления великодержавного шовинизма, в то же время дал отпор Мдивани, который сначала возражал против образования СССР, а потом настаивал, чтобы Грузия входила в СССР не через Закавказскую федерацию, а непосредственно[1088].

Однако дальнейшее развитие событий показало, что это было не окончание противоборства между Лениным и Сталиным, а лишь некая фаза затишья, за кулисами которой продолжалось самое напряженное противостояние. Есть все основания предположить, что Ленин решил дать Сталину решительный и бескомпромиссный бой, используя для этого проблему автономизации. Видимо, высказанные им в завещании критические пассажи в адрес Сталина показались ему недостаточно убедительными, чтобы добиться его освобождения от поста генсека. И он решил как бы подкрепить свои позиции еще и обвинениями Сталина в покровительстве великодержавным устремлениям и лишенным якобы всякой почвы нападкам на грузинских национал-уклонистов.