Владимир Лебедев - Духи в зеркале психологии

В. В. Маяковский в статье «Как делать стихи?» писал: «Я два дня думал над словами о нежности одинокого человека к единственной любимой. Как он будет беречь ее? Я лег на третью ночь спать с головной болью, ничего не придумав. Ночью определение пришло.

Твое тело                буду беречь и любить,как солдат, обрубленный войною,ненужный, ничей,                      бережет                              свою единственную ногу.

Я вскочил, полупроснувшись. В темноте обугленной спичкой записал на крышке папиросной коробки — «единственную ногу» и заснул. Утром я часа два думал, что за «единственная нога» записана на коробке и как она сюда попала».

Вольтер во сне увидел первую часть «Генриады». «Я, — пишет он, — говорил во сне такие вещи, которые едва ли сказал бы наяву. Мысль работала во сне, У меня не было ни воли, ни свободы, и однако ж идеи слагались остроумно, а иногда даже гениально». План «Горя от ума» и несколько сцеп первого акта пришли Грибоедову во время сна. Основой для сюжета «Странная история доктора Джекила и мистера Хайда» Стивенсону послужило сновидение, действие которого развертывалось последовательно и в тончайших подробностях, а картины и образы были необыкновенно ярки. Бетховен во время путешествия в карете заснул и услышал Канон, который не мог отчетливо вспомнить проснувшись. На следующий день, оказавшись в этой же карете, он вспомнил его и положил на ноты. Вагнер в своей биографической книге писал: «Мне пригрезилась увертюра «Золотой Рейн», с которой я носился» не будучи в силах овладеть ею вполне». Музыкант В. В. Ястребов в своих воспоминаниях о Н. А. Римском-Корсакове Сообщает: «Когда Н. А. писал свою «Снегурочку», ему приходили во сне счастливые музыкальные образы». Сновидение подарило П. И. Чайковскому тему Первого концерта.

Рафаэль жаловался на отсутствие подлинно красивых женщин в Италии, которые могли бы послужить моделью для задуманных им картин. Друг Рафаэля Браманте рассказывает, что это вызвало у него непрестанное беспокойство и волновало его дух. Однажды ночью во сне он увидел образ мадонны, который «блистал кротким сиянием и казался совершенным и живым…». Рафаэль нашел в этом образе то, что искал и «о чем имел темное и смутное представление». Подобные сновидения у художника, видимо, были не один раз. Об этом можно заключить из сказанной Рафаэлем фразы. «Я прилепился к одному тайному образу, который иногда навещает мою душу».

Прозрения во сне приходят и к ученым. Профессор А. А. Иностранцев со слов Д. И. Менделеева рассказывает, что ученому долго не удавалось найти закономерность периодичности элементов. Проработав целую ночь безуспешно, Менделеев заснул в своем рабочем кабинете. Во сне он увидел таблицу периодической системы. Ученый проснулся и тут же на клочке бумаги набросал эту таблицу, которая прославила его.

Можно было бы привести еще несколько примеров, но и сказанного достаточно для того, чтобы понять, что сон Тартини не вымысел биографа, а имевший место реальный случай.

Прозрения в сновидениях с античных времен и до наших дней служат одним из источников веры в потусторонние силы.

Для того чтобы снять мистический покров с подобных явлений, необходимо сделать небольшой экскурс в психологию творчества.

В ходе мышления в мозгу человека протекают сложные психофизиологические процессы по переработке накопленной (зафиксированной памятью) и идущей из внешнего мира информации. Процессы эти происходят как бы на двух уровнях, для каждого из которых свойственны свои специфические особенности.

Первый уровень — дискурсивное (рассудочное) мышление. Оно характеризуется тем, что как отдельные его этапы, так и их логическая последовательность отчетливо осознаются человеком. Иначе говоря, попадают в самоотчет. Свои мысли он может выражать в устной или письменной речи, которая представляет собой связанную цепь умозаключений.

Второй уровень — подсознательная деятельность мозга. Она протекает автоматически и нами не осознается, а потому нельзя четко выявить все звенья такого рода мышления.

В связи с тем что вдохновение, озарение — неотделимая часть творческого процесса, многие художники и ученые были убеждены, что именно подсознательная деятельность — главная в творчестве. «Человек, — говорил Гете, — не удерживается долго в сознании и должен убегать в бессознательное, в котором заключены его корни». Такого же мнения придерживается и ряд современных зарубежных художников, попав под влияние основоположника психоанализа Ф. Фрейда. Последний утверждал, что все душевные процессы, по существу, подсознательны, а сознательными являются лишь отдельные проявления нашей духовной жизни.

Эта точка зрения в корне неверна. Рассудочное мышление и подсознательная деятельность мозга неотделимы друг от друга.

Многочисленные исследования психологов выявили, что озарению всегда предшествует период напряженной сознательной работы, которая и запускает в ход «машину» подсознательного процесса. Приведем несколько свидетельств.

П. И. Чайковский писал: «Весь секрет в том, что я работал ежедневно и аккуратно. В этом отношении я обладаю железной волей, и когда нет особенной охоты к занятиям, то всегда умею заставить себя превозмочь нерасположение и увлечься». Рафаэль делал сотни эскизов с натурщиц и искал в течение нескольких лет образ мадонны. Тартини много работал над сонатой, мотив которой постоянно ускользал от него. И это не отдельные примеры, а закономерность.

Взаимосвязь сознательных и подсознательных процессов проследил французский математик А. Пуанкаре: «Роль этой бессознательной работы в математическом изобретении мне кажется несомненной, и ее следы можно найти и в других случаях, когда это менее очевидно. Часто, когда работают над трудным вопросом, с первого раза не удается ничего хорошего, затем наступает более или менее длительный период отдыха, и потом снопа принимаются за дело. В течение первого получаса дело вновь не двигается, а затем вдруг важная идея приходит в голову. Можно было бы сказать, что сознательная работа стала более плодотворной, так как была прервана и отдых вернул уму его силу и свежесть. Но более вероятно предположить, что этот отдых был заполнен бессознательной работой и что результат этой работы внезапно явился математику».

Из аналогичных наблюдений было даже эмпирически выведено своеобразное правило: когда бьешься долго над проблемой и убеждаешься, что сейчас решить ее не удастся, полезно на время оставить ее, с тем чтобы потом вновь вернуться к ней. Отсюда ясно, что во время такой отсрочки («период инкубации») мозг не оставляет работы над решением волнующей человека проблемы, она продолжается, но только в подсознательной сфере. Следовательно, идея из поля ясного сознания погружается в подсознание. Там она не умирает, а развивается, преобразуется, обогащается и затем возвращается в сознание в более содержательном, созревшем и обоснованном виде.

Американский психолог Г. Уоллес, изучив и обобщив большой материал, выделил четыре стадии творческого процесса: подготовка, созревание, вдохновение (озарение) и проверка истинности.

В чем же суть стадии вдохновения (озарения)?

Принципиально новое решение научной проблемы, создание художественного образа очень часто не может быть достигнуто с помощью стандартных приемов и устоявшихся истин. В этих случаях логика, пусть самая последовательная, самая железная, оказывается бессильной. Чтобы найти решение, часто необходим радикальный разрыв с устаревшими, «вечными» истинами. Вот почему так важно уметь по-новому взглянуть на привычные вещи и явления. Но это всегда сопряжено с психологическими трудностями, так как связано с ломкой устоявшегося стереотипа мышления. Так, геоцентрическая система, в классическом виде созданная Аристотелем (IV в. до н. э.) и Птолемеем (II в.), согласно которой Земля является центром Вселенной, закрепилась в науке и просуществовала более чем полтора тысячелетия. Потребовались героические усилия Коперника, Бруно, Галилея, чтобы разрушить этот стереотип. Насколько трудно вырваться из стереотипа мышления, наглядно показывают задачи-головоломки. Попросите, например, кого-либо построить четыре равнобедренных треугольника из шести спичек, не ломая их. Вы увидите, что многие не справятся с этой задачей, так как будут пытаться сложить фигуры на плоскости. Для решения же головоломки нужно разорвать «плоскостный» стереотип, перейти к объемному видению и построить пирамиду. Да, мы довольно часто оперируем шаблонами. В этом можно убедиться на простом опыте. Попросите несколько человек назвать какой-либо фрукт, часть лица, любую птицу и какого-нибудь русского поэта. В большинстве случаев получите следующие ответы: «яблоко», «нос», «курица» и «Пушкин». Если вы до того, как начнете задавать вопросы, дадите свернутую записку с этими ответами, то прослывете «телепатом».