Феликс Кузнецов - «Тихий Дон»: судьба и правда великого романа

«Если представить себе путь двух писателей к “Тихому Дону” как “скромное крыльцо к величественному зданию”, то очевидно, что Крюков со своей высокой повторяемостью лексики и небогатым словарем находится еще на самых нижних ступеньках... Зато Шолохов уже в своих первых рассказах соприкасается со всеми частями романа и, работая над первой книгой “Поднятой целины”, он показывает ту же низкую повторяемость и тот же богатый словарь, который он незадолго до этого продемонстрировал в первых частях «Тихого Дона”»67.

Конечный вывод лингвистического исследования таков:

«Все параметры показали, что Крюков в отношении языка и стиля гораздо более далек от текста романа, чем Шолохов. Более того, в ряде случаев можно при помощи математической статистики даже исключить Крюкова, как автора “Тихого Дона”, между тем, как исключить Шолохова нет основания. Таким образом, гипотезу об авторстве Крюкова, по-видимому, придется отвергнуть»68.

Выводы скандинавских исследователей попытались опровергнуть Л. З. Аксенова (Сова) и Е. В. Вертель в статье «О скандинавской версии авторства “Тихого Дона”». Из всех параметров лингво-статистического анализа скандинавских ученых эти авторы попытались оспорить только два (причем второстепенных): сравнительную динамику изменений количества существительных, глаголов, предлогов и местоимений, а также сопоставление динамики изменения длины предложений в рассказах Крюкова, «Донских рассказах» и «Поднятой целине» Шолохова и в «Тихом Доне»69. Мы не будем вдаваться в спор по этим двум вопросам по той причине, что эти параметры вряд ли могут быть надежным критерием в определении авторства. Но оппоненты скандинавских ученых не смогли не только опровергнуть, но даже поставить под сомнение главные выводы их исследования — прежде всего вывод о несравнимости богатства словаря Крюкова и Шолохова, как и вывод о многообразии лексического спектра в «Тихом Доне», несравнимого с рассказами Крюкова.

Выводы лингво-статистического анализа скандинавских ученых полностью совпадают с выводами нашего анализа языка и стиля «Тихого Дона», общих с языком и стилем «Донских рассказов» и «Поднятой целины». Совпадение выводов лингво-статистического и филологического анализов констатирует и Г. Хьетсо. Рассказывая о беседе с Шолоховым, он, в частности, писал:

«Потом я заметил, что Шолохов, видимо, учился у молодых прозаиков 20-х годов (Гладков, Пильняк, Бабель). Известно, например, какую роль играет у этих писателей так называемая “рубленая проза”, которой изобилует и “Тихий Дон”, например: “Тысяча девятьсот шестнадцатый год. Октябрь. Ночь. Дождь и ветер. Полесье” (Книга вторая, часть четвертая, глава I). При этом я сказал, что именно использование в “Тихом Доне” приемов динамичного языка 20-х годов и спасает Шолохова от обвинения в плагиате: вся книга написана языком, на котором Крюков не мог писать по той простой причине, что этот язык вошел в употребление уже после его смерти. В связи с этим я отметил еще одну характерную черту стиля Шолохова, сильно отличающую его от Крюкова, а именно необычайно богатый словарь и своеобразное окончание предложений. Шолохов все время выбирает новые и новые слова и очень часто опускает союз “и” перед глаголом»70.

Нет спору, возможности лингво-статистики ограничены: она в силах дать только формализованный ответ на вопрос о соотношении словаря и стиля Шолохова и Крюкова, установить различия в лексическом спектре текстов и богатстве словаря писателей лишь по количественным, а не качественным признакам. Вот почему так важно для прояснения вопроса об авторстве «Тихого Дона» соединение лингво-статистического и традиционного филологического подходов, когда одно дополняет другое.

Наиболее плодотворный здесь путь — создание всеобъемлющего научного словаря языка Шолохова в соотнесении со словарем языка Крюкова. Но уже и сегодня мы располагаем возможностью сделать шаг на пути к созданию словаря языка Шолохова, обратившись к наиболее выразительному его сегменту — донскому диалекту. Его сравнительный анализ в произведениях Шолохова и Крюкова позволит соотнести язык двух писателей не по формально-статистическим, но по сущностным, реальным параметрам и документально выявить различия в словесной «энерговооруженности» того и другого.

ДОНСКОЙ ДИАЛЕКТ

Исследование диалектизмов в «Тихом Доне», «Донских рассказах» и «Поднятой целине», в сопоставлении с диалектной лексикой рассказов Крюкова, а также других претендентов на авторство «Тихого Дона» — крайне важная возможность для решения спора с «антишолоховедами».

Для проведения такого исследования в компьютерную память программистами ИМЛИ РАН Н. Н. и Л. Г. Быковскими были введены в качестве исходных данных «Донской словарь» А. В. Миртова (Ростов-на-Дону, 1929); «Словарь русских донских говоров» в 3-х томах (Ростов-на-Дону, 1975—1976); «Казачий словарь-справочник» в 3-х томах, вышедший в США, в той его части, которая касается диалектизмов, ряд других подобных материалов.

В результате был составлен единый компьютерный словник донских диалектных и местных речений, включающий подчас и простонародные слова, которые иногда трудно отделить от местных речений. При его составлении были учтены наблюдения, содержащиеся в разделе «Диалектизмы» в книге Г. С. Ермолаева «Михаил Шолохов и его творчество» (СПб., 2000), в комментариях В. В. Васильева к I—IV томам Собрания сочинений М. А. Шолохова в девяти томах (М., 2001—2002) и другие источники. Сравнительный анализ диалектных и местных слов в «Тихом Доне», «Донских рассказах», «Поднятой целине», в сопоставлении с такими же словами в произведениях Ф. Д. Крюкова и других претендентов на авторство «Тихого Дона» — В. Севского (Краснушкина), И. Родионова, А. Серафимовича был проведен на основе этого словника.

С этой целью в компьютерную память были введены тексты «Тихого Дона» (журнал «Октябрь»; издания 1929, 1941 и 1956 гг.); «Донских рассказов» (М., 1926), сборника «Лазоревая степь» (М., 1931), «Поднятой целины», т. 1 (М., 1932), том 5 Собрания сочинений Шолохова в 8-ми тт. (М.: ГИХЛ, 1956).

Одновременно были введены тексты Ф. Д. Крюкова: «Рассказы. Публицистика» (М., 1990); «Казацкие мотивы» (М., 1993); его рассказы и очерки, опубликованные в разных периодических изданиях начала XX века, а также книги И. Родионова — «Тихий Дон»; В. Севского (Краснушкина) «Провинциальные картинки» и «Генерал Корнилов»; А. Серафимовича «Железный поток».

На этой основе были составлены словники диалектной лексики «Тихого Дона», «Донских рассказов», «Поднятой целины». Такие же словники — рассказов Крюкова, произведений И. Родионова, В. Севского (Краснушкина) и А. Серафимовича.

В произведениях Севского (Краснушкина) выявлено 8 диалектных слов, в произведениях И. Родионова — 75, в «Железном потоке» А. Серафимовича, где много украинизмов — всего 70 слов, принадлежащих донскому диалекту.

Количество диалектизмов в произведениях В. Севского (8), И. Родионова (75) и А. Серафимовича (70) показывает всю несерьезность попыток представить этих писателей возможными авторами «Тихого Дона». Как видим, присутствие диалектизмов в их произведениях минимально, и не имеет смысла проводить сопоставительный анализ использования диалектизмов в их произведениях в сравнении с романом «Тихий Дон».

Другое дело — Крюков. Будучи, как и Шолохов, уроженцем Верхнего Дона, он, естественно, знал местный казачий говор и использовал его в своих рассказах.

Итак, с помощью компьютера мы можем определить процентное содержание диалектизмов в рассматриваемых текстах по отношению к общему количеству слов в них.

Корректным в данном случае будет сопоставление диалектизмов в рассказах Крюкова и в первых трех книгах «Тихого Дона», а также в рассказах Крюкова и первой книге «Поднятой целины». Даже самые агрессивные «антишолоховеды» не настаивают на том, что четвертую книгу «Тихого Дона» написал Крюков. Что касается второй книги «Поднятой целины», то она писалась после войны, в языковой ситуации, качественно отличной от языковой ситуации 20-х — начала 30-х годов.

Наиболее объективный показатель мы получим, если обратимся к первым изданиям «Тихого Дона», прежде всего, — к журналу «Октябрь», а также к первым изданиям «Донских рассказов» и «Поднятой целины».

Итоговые данные сведем в таблицу* — общее процентное содержание диалектизмов в указанных произведениях.

                                                               Всего слов           Диалектизмы            Процент

Донские рассказы (1926)                            75759                      468                       0.61%

«Тихий Дон», кн. 1—3 ж.

«Октябрь», 1928—1932 гг.                           298509                    1733                      0.58%