Леонид Почивалов - «Мечта» уходит в океан

Больше года Сюзан с друзьями бродяжничала. Жили под пальмами на островах Океании, в шалашах на жарких пляжах Индии, в бедняцких кварталах Филиппин. Голодали, болели, страдали от непривычного климата. Прошел год, и эта жизнь Сюзан надоела. Она рассталась с друзьями. Из Индии добралась на самолете до Стокгольма. Здесь истратила последние деньги на самый дешевый билет на пароход до Лондона. И вот из-за нелепой случайности опоздала. Что делать — не знает. К родителям в Лондон обращаться за помощью не хочет. Решила жить по-новому. Только не знает как. Но сейчас прежде всего надо добраться до родины.

— Так и быть, заглянем по пути и в Лондон, — сказал Абу. — Берем вас в экипаж.

Так ненадолго Сюзан оказалась в нашей компании. Было жаль, что путь до Лондона был коротким. С Сюзан мы подружились. Особенно Лена. Несмотря на разницу в возрасте, у них сразу же появились свои «девчачьи» разговоры. На камбузе кухарничали теперь вместе и угощали нас замечательными обедами.

Сюзан стала нашим другом и членом экипажа, Абу даже разрешал ей постоять за штурвалом.

Ранним утром мы увидели невысокие берега Англии. Подгоняемая свежим ветром, «Мечта» вошла в горловину устья Темзы, широкую, как залив.

— До Лондона идти шестьдесят километров, — сказал Абу, взглянув на карту.

Чем дальше уводила нас Темза в глубь острова, тем все больше сдвигались ее берега. Ветер, который еще недавно доносил до нас свежесть морских просторов, теперь дарил запахи вспаханной земли и цветущих трав. Среди полей из-за невысоких холмов то тут, то там виднелись маленькие городки с крутыми черепичными крышами и острыми пиками церквей.

Нам повезло, что рядом была Сюзан. Она оказалась отличным экскурсоводом.

— Видите, вон там скопление каменных домов. — Она показывала куда-то вдаль по левому борту. — Это знаменитая Гринвичская обсерватория…

Было ясное, теплое утро. Темза спокойно катила свои зеленые волны навстречу яхте, кружились над нами крикливые чайки. Настроение у всех было отличное. Особенно радовалась возвращению на родину Сюзан. Всего лишь несколько миль оставалось до лондонских причалов. И тут с нашей «Мечтой» произошла беда.

Это событие многое изменило в судьбе дальнейшего путешествия. В Лондон мы все-таки пришли. Но уже… на буксире. Дело в том, что, войдя в устье Темзы, мы убрали паруса и включили двигатель. Темза не место для парусных прогулок — то и дело попадаются навстречу малые и большие суда. И вот на полпути до Лондона наш судовой двигатель, который до того работал четко и размеренно, вдруг странно застучал, стал болезненно вздрагивать, резко повысилась температура масла. Абу поторопился его остановить.

— Это цилиндры! — сокрушался он. — История невеселая…

Легли в дрейф, веслами стали подгребать поближе к берегу. Вскоре нас заметил портовый катер, передал буксирный трос, и так, на привязи, мы продолжали путь.

Нас подводили к дальнему лондонскому причалу Тилбери. Настроение было прескверное. Ведь ремонт может затянуться надолго. И кто нам отремонтирует мотор? И вот тут-то мы заметили стоящее у пассажирского причала огромное судно с черными бортами и белыми палубными надстройками.

— Так это же наш «Лермонтов»! — воскликнула Лена. — Это «Михаил Лермонтов»! Помните, мы его встретили в Черном море?

Абу поднял бинокль. Да, знакомый нам теплоход!

К тому же капитан «Лермонтова» его давний приятель.

Едва яхту подвели к причалу, как Абу отправился на «Лермонтов». Мы втроем остались на яхте. Сюзан сказала, что теперь нас не покинет и, пока мы в Англии, считает своим долгом во всем нам помогать.

Вернулся Абу через час. Вид у него был озабоченный.

Рассказал, что капитан теплохода, выслушав мнение механиков, вдруг предложил нечто неожиданное: он возьмет нашу яхту на борт «Лермонтова», теплоход идет в Нью-Йорк, за время пути механики отремонтируют в корабельных мастерских двигатель яхты. Иначе придется заняться ремонтом в Англии. На это уйдет много дней и стоить будет немало. А из Нью-Йорка теплоход доставит яхту уже к берегам родины. Предложение было заманчивое, но Абу не согласился. Ситуация складывалась сложная: плыть в Америку только для того, чтобы по пути отремонтировать двигатель яхты.

— Обойдемся без двигателя, — решил Абу. — Постараемся добраться на одних парусах.

— Вот и хорошо! — обрадовалась Сюзан. — Значит, Лондон посмотрите. Я вам его покажу. Но сперва заедем в Бишоптон и позавтракаем у моих родителей.

— Нет, Сюзан, — возразил Абу. — Не будем тратить время на поездку в Бишоптон. Лучше посмотрим Лондон. Не правда ли?

— Отлично! — согласилась Сюзан. — Едем прямиком в Лондон, а перекусим где-нибудь в городе. Родителям я позвоню по телефону. Их я еще успею повидать. А с вами завтра расстанусь.

В Лондон мы отправились в вагонах старого типа, будто сохранившихся с прошлого века. Дверь из каждого купе вела прямо на перрон. Но был выход и в узенький коридор в вагоне. По нему можно пройти в другие купе.

Мы сидели у окон и смотрели на поселки, которые тянулись вдоль железнодорожного полотна. Плотные черепичные крыши прикрывали дома, стены которых были черны от железнодорожной пыли и копоти. Поселки сменяли стены фабричных цехов и складов.

— Я рада и не рада, что возвращаюсь домой, — задумчиво говорила Сюзан. — Неужели все начнется по-старому?

Купе в вагоне отделялись друг от друга стеклянными стенками. Еще в Тилбери на станции мы заметили, что в соседнее купе сел высокий худой старик с пышными седыми усами. Мы временами бросали взгляды в его сторону через стеклянное окно. Старик, сидя на диване, читал газету. Он не оставлял этого занятия почти до самого Лондона — листал и листал страницу за страницей. Вдруг мы увидели, что газета выпала из рук старика, а он как то странно откинулся на спинку дивана.

— С этим человеком что-то случилось! — воскликнула Лена. — Смотрите, он не шевелится!

Мы ринулись в его купе. Человек действительно не шевелился, рука бессильно свисала с дивана, газеты валялись на полу. В первую минуту я подумал, что он умер. Но Абу пощупал его пульс — жив!

Сюзан выбежала из купе и вскоре принесла откуда-то стакан с водой. Смочила губы старика, он тихо застонал и открыл глаза.

— В жилете… в кармашке… лекарство… достаньте… — прошептал он.

Сюзан извлекла из его жилета маленькую баночку с пилюля ми и одну пилюльку по просьбе старика положила ему в рот. Минуты две он оставался по-прежнему неподвижным, даже глаза прикрыл. Но вот его лицо порозовело, старик глубоко вздохнул и вдруг выпрямился.

— Спасибо! — сказал он, оглядев нас спокойными светлыми глазами. — Что-то сердце опять подвело…

Мы предложили ему прилечь и оставались рядом до самого лондонского вокзала. Когда поезд остановился, предложили вызвать врача, но старик наотрез отказался. Сказал, что с ним такое бывает, что теперь, когда принял лекарство, все будет в порядке и он тихонько доберется до дому. Старик вышел из вагона. Шаг его был нетвердым — того и гляди, упадет.

— Мы не можем вас оставить! — решительно сказал Абу. — Проводим до дома.

— Благодарю вас, сэр! — с достоинством кивнул старик. — Буду очень обязан. — И тут же представился: — Меня зовут Эдвард Эрлинг.

У здания вокзала быстро отыскали свободное такси, такое просторное, что уместились в нем все. Абу и Сюзан расположились со стариком на заднем сиденье, а мы с Леной — рядом с шофером.

Старик жил на другом конце Лондона, и нам предстояло совершить путешествие через весь город.

Лондон нам очень понравился. Жаль, конечно, что видели мы его только из окна автомашины, но и в этом случае город показался огромным и многоликим. Мы проехали через кварталы Ист-Энда, рабочего района английской столицы. Здесь перед нами вставали корпуса заводов, портальные краны доков. Машина ехала по узким темным улицам, по сторонам которых стояли трех-четырехэтажные жилые дома, где обитает рабочий люд. Дома жались один к другому, за их стены цеплялись железные лестницы, арки под домами вели в темные, сыроватые дворы. На перекрестках на тележках продавали лепестки жареной картошки, у пивных стояли немолодые люди в скромных темных блузах и равнодушно смотрели на прохожих.

В богатых кварталах дома высокие и солидные, как крепости, витрины магазинов просторные и яркие, за ними пряталось великое множество всяких товаров. На стенах и крышах домов рекламы, рекламы… Просто глаза разбегаются. Мы проезжали мимо огромных кинотеатров и ресторанов, потемневших от старости церквей, мимо густых парков. В парках на коротко подстриженной траве, как на ковре, отдыхали лондонцы. В прудах плавали лебеди. По дорожкам вдоль парковых оград на красивых долгоногих лошадях гарцевали всадники в старинных шляпах-цилиндрах. Это любители верховой езды из богатых семей.