Ленин и мы. Разоблачение мифов - Рустем Ринатович Вахитов

доходы и нанести ущерб конкурентам, они натравливают свои государства на другие государства. «Чтобы проверить действительную силу капиталистического государства, нет и быть не может иного средства, кроме войны, – продолжает Ленин и объясняет, почему вспыхнула война между странами Европы. – Война не есть противоречие основам частной собственности, а прямое и неизбежное развитие этих основ. …При капитализме невозможны иные средства восстановления, время от времени, нарушенного равновесия, как кризисы в промышленности, войны в политике».

Итак, мысль Ленина понятна: пока существует частная собственность на средства производства, пока существует капиталистический рынок, пока Европой правит дух наживы, а не дух разума, ни о каком стабильном, прочном, долговременном единстве европейских государств не может быть и речи. Капиталисты ради прибыли не остановятся ни перед чем – даже перед развязыванием войны. Объединение Европы при капитализме возможно лишь на отрицательных основаниях – против кого-либо и лишь на время, пока этот кто-либо представляет опасность. Ленин пишет: «Конечно, возможны временные соглашения между капиталистами и между державами. В этом смысле возможны и Соединённые Штаты Европы, как соглашение европейских капиталистов… о чем? Только о том, как бы сообща давить социализм в Европе (курсив мой. – Р. В.), сообща охранять награбленные колонии».

Сохранил ли актуальность ленинский анализ сейчас? Безусловно, сохранил. Всякому, кто уяснил общезначимые истины марксистской политэкономии, ясно, что «Общий рынок» – Европейское экономическое сообщество, прообраз Евросоюза, возникло в 1957 году не потому, что Робер Шуман – инициатор франко-германского экономического союза, в 1950-м был убеждённым энтузиастом европейского единства, а Раймон Пункаре – президент Франции – в 1914-м совершенно справедливо носил прозвище «Poincaré la guerre» («Пуанкаре-война»). Просто в 1914 году у европейских капиталистических государств не было общего врага, а в 1950-м появился. На рубеже 1950-х, после речи Черчилля в Фултоне, Советский Союз открыто стал восприниматься Западом как опасный противник, с которым нужно бороться всеми средствами, кроме прямой «горячей войны» (да и это до поры – до времени). Кроме того, пример Советского Союза действовал вдохновляюще на европейские массы малоимущих, которых после войны в Европе было очень и очень много. На этой волне усилились коммунистические партии. Западные капиталисты боялись этого. Настолько боялись, что развернули настоящую кампанию очернения советского социализма, особо спекулируя на жертвах периода становления СССР и замалчивая его социальные успехи. Перед европейскими капиталистами встала задача, выражаясь словами Ленина, «давить сообща» не только внешний, советский социализм, но и внутренний, европейский, радикальный социализм. Страх перед популярностью советских идеалов и перед мощью советских танков и ракет заставил капиталистов государств Европы на время забыть о разногласиях и пойти на сближение – как и предсказывал Ленин в 1915 году!

Дальнейшие события также подчинялись этой логике. Инерция интеграции привела к тому, что на базе общего рынка возникло и политическое образование – Евросоюз – через 2 года после неожиданного для всех падения СССР. Но вскоре осознание того, что общего врага больше нет, привело к трещинам европейского единства. После того как капиталистические вампиры высосали кровь из трупа бывшей социалистической сверхдержавы и всего восточного блока, или, выражаясь менее поэтично, освоили рынки стран бывшего СССР и «Варшавского договора», разногласия вспыхнули с новой силой. К тому времени подоспел новый передел мира. Распустив Советский Союз, предатели социализма из руководства республик СССР, сами того не желая, подорвали основания ялтинского миропорядка. На планете осталась одна сверхдержава – США, которая стала вести себя нагло, ни с кем не считаясь, даже с формальными партнёрами. Сферы влияния СССР в Третьем мире стали захватываться Америкой и американскими компаниями. Капиталистические хищники из Франции, Германии, Великобритании и других стран ЕС тоже хотели получить свою долю в бывших колониях, причём их не волновали интересы «коллег по ЕС». Такой была истинная причина выхода Великобритании из ЕС, а вовсе не «воля британских граждан» и не курбеты чудаковатого Бориса Джонсона. По мере обострения борьбы капиталистов за ресурсы бывшего Второго и Третьего миров, ЕС будет все больше и больше шататься. Европейское единство выгодно простым людям, трудящимся, но оно не выгодно владельцам корпораций, заводов и нефтевышек. И опять все идёт по схеме, описанной Владимиром Лениным сто лет назад.

Выход из этого замкнутого круга указал тоже Ленин – переход от капиталистического к социалистическому устройству стран Европы. В Европе, где не будет частной собственности на средства производства, где не будет жадных олигархов-капиталистов, не будет и объективных серьёзных причин для конфликтов между странами. Лондонскому рабочему нечего делить с рабочим из Парижа!

3

Ещё один актуальный вопрос современной европейской политики, ответ на который мы тоже находим в работах Ленина – миграционный кризис. В 2015 году в Европу хлынул поток беженцев из стран Африки и Азии. По разным данным, за 2015 год прибыло от 1 миллиона до 1,8 миллиона легальных и нелегальных мигрантов. Причиной стали кровопролитные войны, перевороты, этнические чистки и политические репрессии, а также глубокий экономический кризис, в которые погрузилась мировая периферия в начале ХХI века. Обычно говорят, что Европа оказалась неспособной принять такое количество беженцев. Но правда состоит в том, что власти Европы, а также поднявшие голову ультраправые партии и движения и сочувствующие правым популистам массы и не желали этого делать. В то время как добровольцы из филантропических организаций и левые активисты, а также просто добрые, сердобольные люди пытались помочь беженцам, приносили им еду, одежду, помогали адаптироваться, выучить язык, буржуазные политики занимались тем, что закрывали границы, запрещали судам со спасёнными африканцами швартоваться в европейских портах, вели переговоры с Турцией и государствами севера Африки о возвращении беженцев (понятно, что в лучшем случае их ждало там прозябание в лагерях, похожих на концентрационные).

Ультраправые внушали обывателям отвратительную примитивную схему, не имеющую ничего общего с реальностью: дескать, есть «цивилизованные люди» – европейцы и североамериканцы – и есть «дикари» из Африки и Азии. «Цивилизованные люди» якобы в силу врождённых добродетелей трудолюбивы, законопослушны, креативны, и то, что их уровень материального благосостояния в несколько десятков раз выше, чем у нигерийцев или сомалийцев, как раз следствие этого обстоятельства. Что же касается «дикарей», то они, внушали ультраправые, от природы ленивы, глупы, завистливы, агрессивны, они стремятся в цивилизованную Европу, чтобы пользоваться благами социального государства и при этом бездельничать и заниматься грабежами и сексуальным насилием. Отсюда заключение – европейцы просто из чувства самосохранения должны изгнать их и отгородиться от них такой же стеной, какой Трамп собирается отгородиться от мексиканцев!

Так говорят обывателям агитаторы Марин Ле Пен из «Национального фронта», Бранда Луке из «Альтернативы для Германии» и Норберта Хофера из австрийской «Партии народной свободы». Так думают и более респектабельные политики из парижского Елисейского дворца, брюссельского Евроквартала и берлинского рейхстага, но только побаиваются произносить вслух и, следуя требованиям политкорректности,