Виктор Еремин - Крымские «армагеддоны» Иосифа Сталина

Ознакомительный фрагмент

Глава 6. Проект Брагина-Бройдо

Из интервью М. Н. Полторанина: «В 1923 г. “Джойнт” организовал выставку в Москве. Сельхозоборудование разное. Вот что будет в Крыму, если поможете евреям там обосноваться. Ленин даже больной съездил на эту выставку и дал добро…»

Дальнейшие события развивались довольно быстро.

Вскоре после учреждения автономной республики в Крыму с председателем ЦИК КрымАССР Ю. П. Гавеном встретился руководитель «Джойнта» в РСФСР Джозеф Розен. Случилось это в самый разгар Великого Голода, когда от помощи АРА зависела жизнь большого числа голодающих на полуострове. Розен не требовал, он мягко, но настойчиво уговаривал Гавена согласиться на выделение в Крыму пустующих земель для переселения туда всего тысячи еврейских семей. Предполагалось провести эксперимент по адаптации евреев к жизни в сельской местности. За это американцы обещали республике солидную финансовую помощь и новейшую сельхозтехнику. Москва сама была нищей и помочь Крыму ничем не могла. У Гавена не оставалось другого выхода, как дать согласие.

Одновременно, будто по мановению волшебной палочки, о переселении евреев в Крым дружно заговорили в только-только оформившейся новой элитарной среде столичной интеллигенции. Уже через несколько месяцев план переселения на полуостров всех евреев из Белоруссии, России и Украины открыто обсуждался не только в СССР, но и в США. Говорили о возможности создания там еврейской национальной автономии.

Но как же быть с крымскими татарами? О русских и других проживавших в Крыму народах речи вообще не шло. Решение было найдено большевистским правительством довольно скоро. И помог им в этом все тот же «Джойнт».

Еще в марте 1922 г. ВЦИК издал постановление о проведении в 1923 г. Всероссийской сельскохозяйственной и кустарно-промышленной выставки. Согласно разработанному и принятому осенью того же года Положению в выставке приняли участие «все входящие в РСФСР[93], равно и автономные республики и области, государственные и общественные учреждения и предприятия, коллективные и частные хозяйства и производства. В иностранном отделе участвуют иностранные учреждения и предприятия»[94]. Важнейшей целью выставки было «ознакомление населения с успехами, достигнутыми в области сельского хозяйства за границей и с возможным содействием со стороны иностранной промышленности дальнейшему развитию русского сельского хозяйства»[95].

Выставка открылась 19 августа 1923 г. и произвела фурор в профессиональной среде. Особый восторг вызвала новейшая сельскохозяйственная техника, представленная «Джойнтом». Насколько джойнтовская техника была достойна таких восторгов, сегодня судить трудно, но в центральной советской прессе, благодаря М. И. Ульяновой и Н. И. Бухарину, была проведена блистательная рекламная кампания Павильона еврейской коммуны. Официально павильон был организован «Гистадрутом» — еврейской Всеобщей рабочей федерацией в подмандатной Палестине. Эту делегацию из трех человек возглавлял генеральный секретарь федерации Давид Бен-Гурион[96]. Сионисты к тому времени находились в натянутых отношениях с «Джойнтом», в СССР же ряд сионистских организаций уже преследовались как националистические[97]. Бен-Гурион даже тайно встречался тогда с сионистским подпольем и приветствовал героев.

На посетителей выставки грандиозное впечатление произвели представленные евреями Палестины новейшие сорта зерновых. Бен-Гурион писал: «Наш павильон имел успех выше всяких ожиданий. Его посетили тысячи людей всех кругов и классов, евреи и неевреи со всех концов России… В ученых кругах наша пшеница вызвала буквально сенсацию. Видные авторитеты посетили павильон и подтвердили, что подобной пшеницы нет ни в России, ни во всей Европе. В московской сельскохозяйственной академии прочитали доклады о качестве наших экспонатов. Из всех сельскохозяйственных институтов — петроградского, харьковского, киевского, самарского — в павильон являлись профессора и студенты… Наш павильон превратился в небольшой палестинский центр, куда стекались евреи из Одессы, Минска, Харькова, Киева, Петрограда, еврейских земледельческих колоний и других мест»[98]. Все это было красиво и эффектно, но миссия «Гистадрута» закончилась полным провалом: торговать с евреями Палестины СССР отказался, никаких дивидендов выставка им не принесла. Предпочтение заранее было отдано «Джойнту», а его руководство рассматривало сионистов как конкурентов и стремилось выдавить их из страны советов.

Считается, будто именно комитет профинансировал Павильон еврейской коммуны. Но сам Бен-Гурион утверждал, что у «Гистадрута» не было денег даже на то, чтобы заплатить обязательные для участников выставки 200 долларов, и ему пришлось выторговывать у организаторов скидку. А вот сомневаться в том, что «Джойнт» использовал выставку в собственных интересах, бессмысленно. В принципе, главную выгоду заполучил тогда американский транснациональный капитал — обещанием отдать еврейским поселениям в Крыму всю представленную на выставке технику и продолжить ее поставку в СССР. Таким путем джойнтовцы дали значительное ускорение положительному решению советского правительства об учреждении на территории СССР еврейской государственности.

В литературе часто пишут, что сам Ленин посетил Всероссийскую сельскохозяйственную выставку 1923 г., был в восторге от увиденного и способствовал быстрейшему началу переселения евреев на полуостров. В действительности вождь уже почти год жил в изоляции, перенес к тому времени три инсульта и у него была полупарализована правая часть туловища. Он даже говорил с великим трудом, понимали его речь только Н. К. Крупская и еще несколько самых близких людей. Поскольку правая рука у вождя действовала плохо, Ленин в те месяцы учился писать левой рукой, но так и не успел выучиться. При этом до последней минуты жизни он оставался в здравом уме, что все медики признают феноменом болезни великого человека.

18 октября 1923 г. Владимир Ильич действительно попросил, чтобы его отвезли из Горок в Москву. Он с трудом прошел в свой кабинет в Кремле, побыл там недолго, а затем отправился на сельскохозяйственную выставку. Благо находилась выставка недалеко от Кремля — в Замоскворечье, на месте нынешнего ЦПКО им. А. М. Горького. Вождя возили в автомобиле от павильона к павильону, но внутрь он входил редко и все время молчал. Под конец Ленина увезли на московскую квартиру, а утром следующего дня он навсегда уехал в Горки, где через три месяца скоропостижно умер. Какое значение имел этот визит для «Джойнта» и для решения крымского вопроса? Никакого. Разве что в прессе устроили грандиозный пиар поездке вождя на выставку.

В период между декабрем 1922 и 1925 г. реального главы государства в СССР не было. Его функции поделили между собой Л. Д. Троцкий, Г. Е. Зиновьев, Л. Б. Каменев и И. В. Сталин. Причем Сталин находился как бы в стороне, на роли «слабейшего», предоставив «умнейшим» возможность грызть и компрометировать друг друга. И как раз в годы этого совместного правления и противостояния вождей шла активная разработка проекта «Крымской Калифорнии». Занимались ею близкие к еврейским националистическим кругам практики. Юрия Ларина к тому времени уже никто всерьез не воспринимал — его просто жалели. Подготовить более основательный, доказательный план еврейской колонизации Крыма поручили А. Г. Брагину[99] и Г. И. Бройдо[100].

Уже в ноябре 1923 г. через Л. Б. Каменева[101] в ЦК РКП (б) была представлена докладная записка — проект, согласно которому предполагалось к десятилетию Октябрьской революции образовать Еврейскую автономную область. Она должна была занимать территорию Одесса — Херсон — Северный Крым, все Черноморское побережье до границ Абхазии — всего 10 млн десятин. Для создания этнического базиса такого огромного образования предлагалось переселить на названные территории из Белоруссии, Украины и европейской части РСФСР примерно 500 тыс. евреев. Поскольку татарам оставляли под республику Южный и Центральный Крым, считалось, что национальный конфликт таким образом будет решен.

В проекте подчеркивалась его экономическая выгода: образование еврейской государственности должно было привлечь в СССР огромные деньги «через посредство еврейских, американских и международных организаций», так как это «вызовет небывалый интерес всех экономически и политически мощных организаций в Америке и Европе». В XXI в. либеральные «обличители» Сталина обычно трактуют этот проект как коварную попытку вождя обмануть добрых и доверчивых банкиров западного мира, которая в значительной мере ему удалась.