Феликс Кузнецов - «Тихий Дон»: судьба и правда великого романа

— беловая рукопись второй части романа — 110 страниц, из них: 31 страница (77—100 и 104—110 включительно) переписаны Шолоховым, 79 выполнены переписчиком (женой писателя и ее сестрой), с правкой Шолохова;

Всего: 206 страниц, из которых 127 перебелены рукой Шолохова, 79 перебелены переписчиком, с правкой Шолохова.

Часть третья

— Черновая рукопись третьей части романа (главы 1—23) — 124 страницы, написанных рукою Шолохова: «вставная» «Дневник студента Тимофея» имеет свою нумерацию — 14 страниц;

— беловая рукопись отдельных глав третьей части романа (7—9 и начало 6) — 34 страницы, из них 22 написаны Шолоховым, 12 — переписчиком. Всего 172 страницы, из них 160 написаны рукой Шолохова, 12 — переписчиком с правкой Шолохова.

ВТОРАЯ КНИГА

Часть четвертая

— Черновая рукопись (главы 1—21) четвертой части романа — 127 страниц, из них 125 — рукой М. А. Шолохова, 2 страницы (43—44) переписаны помощником;

— вставки и заготовки к черновику, сделанные собственноручно Шолоховым — 20 страниц;

— фрагмент романа (1925 г.), написанный рукой Шолохова (главы 1—2) — 20 страниц;

— беловая рукопись четвертой части романа (главы с конца 7 по 13) — 30 страниц, из них две (63—64) написаны Шолоховым, 28 страниц — переписчиком.

Всего 197 страниц, из них 167 принадлежат Шолохову, 30 — переписанных, с правкой Шолохова.

Часть пятая

— Беловая рукопись пятой части романа (главы 1—24), не законченная; всего — 134 страницы (126 выполнены переписчиком с правкой Шолохова, 8 страниц написаны рукой Шолохова).

Из 673 страниц текста, написанных рукой Шолохова, 498 — черновики и вставки; остальные страницы — набело переписанный писателем текст.

Текст написан перьевой ручкой, — фиолетовыми, черными, синими и красными чернилами, а также простым карандашом, на бумаге размером 22×36 см с двух сторон листа, что, видимо, диктовалось нехваткой и экономией бумаги; каждая часть — в бумажной обертке, на которой в ряде случаев сохранилась реклама и другие печатные приметы конца 20-х годов. На полях пометки синим, красным, черным и простым карандашом.

Рукопись открывается «титульной страницей», где посередине листа крупно написано:

«Тихий Дон

Роман

Часть первая

Стр. 85».

В левом верхнем углу страницы синим карандашом написано: «Кончена переработка 28/III—27 г.».

Эта запись перекликается со следующей страницей рукописи, начинающейся так:

Вёшенская.

15-го ноября

1926 г.

ТИХИЙ ДОН

Роман

I. А

В верхнем правом углу — запись цветным карандашом: «Переработать по окончанию I и II частей».

Это значит, что рукопись первой части была начата в ноябре 1926 г. и, в соответствии с собственной «резолюцией» Шолохова, переработана им после окончания первой и второй частей, не позже 28 марта 1927 г.

В главе «Как начинался “Тихий Дон”?» мы приведем свидетельство Шолохова о том, что он начинал писать окончательный вариант романа осенью 1926 года5. Уже первая страница рукописи документально подтверждает справедливость этих слов писателя.

Всякий, кто читал «Тихий Дон», помнит строки, начинающие повествование:

«Мелеховский двор — на самом краю хутора. Воротца со скотиньего база ведут на север к Дону. Крутой восьмисаженный спуск меж замшелых в прозелени меловых глыб, и вот берег: перламутровая россыпь ракушек, серая изломистая кайма нацелованной волнами гальки и дальше — перекипающее под ветром вороненой рябью стремя Дона»6.

В рукописи первая глава «Тихого Дона», испещренная авторской правкой, начинается так (здесь и далее — в квадратных скобках слова, вычеркнутые автором, жирным шрифтом выделены вписанные им слова):

«Мелеховский двор на самом краю [станицы] хутора. Воротца с скотиньего база ведут к Дону. Крутой восьмисаженный спуск и вот вода: над берегом бледно голубые крашеные прозеленью глыбы мела, затейливо точенная галька, ракушки и [текучая рябоватая] перекипающее под ветром вороненой рябью, [светлая донская волна] стремя [на глубине] Дона. Это к северу, а на восток за гумном, обнесенном красноталовыми плетнями [дорога] Гетманский шлях лежит через станицу, над [дорогой] шляхом пахучая полынная проседь, истоптанный конскими копытами бурый живущой продорожник, часовенка на развилке и задернутая тягучим маревом степь.

В последнюю турецкую кампанию [пришел] вернулся в станицу тогда еще молодой казак Мелехов Прокофий...».

Сбоку помечено красным карандашом: «Сильнее».

Ниже — красным же карандашом — еще одна пометка: «Подробнее хутор».

А теперь откроем первую страницу беловой рукописи первой части романа. В отличие от чернового варианта, она открывается строфами из двух старинных казачьих песен, которые стали эпиграфом ко всему роману.

Далее — начало романа:

«Мелеховский двор на самом краю хутора. Воротца со скотиньего база ведут к Дону, крутой восьмисаженный спуск и — вода. Над берегом замшевшие в прозелен[ью]и глыбы мела, точенная галька, перла²мутровая рос¹сыпь ракушек и перекипающее под ветром вороненой рябью стремя Дона. На восток за гумном, — обнесенном красноталовыми плетнями, — Гетманский шлях, полын[ь]ная проседь, истоптанный конскими копытами бурый живущой подорожник, [облупленная] часовенка на развилке, за ней задёрнутая текучим маревом степь.

С юга меловая хребтина горы, на запад — улица пронизыва[ющая]я площадь втыкается в займище.

В последнюю турецкую кампанию вернулся в хутор казак Мелехов Прокофий...».

Сопоставим начало «Тихого Дона» в черновом и беловом вариантах рукописи, чтобы воочию воссоздать кропотливую работу Шолохова над текстом романа.

В беловом варианте (№ 1) учтена вся авторская правка, сделанная писателем в черновике, и кое-что добавлено еще. «Станица» уже прочно заменена «хутором», вместо «крутой восьмисаженный спуск и вот вода» — «крутой восьмисаженный спуск и — вода».

Взамен «над берегом бледно голубые крашеные прозеленью глыбы мела, затейливо точенная галька, ракушки и перекипающее под ветром вороненой рябью стремя Дона» — более краткое: «над берегом замшевшие в прозелени глыбы мела, перекипающее под ветром вороненой рябью стремя Дона». Упруго сжимается слово, растет его изобразительная сила. Уходят «бледно голубые крашеные прозеленью глыбы мела» и возникает более емкий и точный образ: «замшевшие в прозелени глыбы мела», уходят «затейливо точенная галька, ракушки» и возникает «точеная галька, перламутровая россыпь ракушек».

Но и это не устраивает автора. Открываем печатный вариант первого абзаца: «Крутой восьмисаженный спуск меж замшелых в прозелени меловых глыб, и вот берег: перламутровая россыпь ракушек, серая изломистая кайма нацелованной волнами гальки и дальше — перекипающее под ветром вороненой рябью стремя Дона» (2, 9).

Возрастает напряженность текста: взамен «... крутой восьмисаженный спуск и — вода. Над берегом замшевшие в прозелени глыбы мела» — более упругое: «крутой восьмисаженный спуск меж замшелых в прозелени меловых глыб, и вот берег...», вместо безликой «точеной гальки» — «серая изломистая кайма нацелованной волнами гальки» и, как итог, к которому устремлена фраза: «...и дальше — перекипающее под ветром вороненой рябью стремя Дона».

Идем дальше, все так же заключая в скобки слова, которые автор убрал из текста в беловой редакции, и выделяя новые слова, которые он ввел в текст: «[Это к северу, а] На восток [за гумном, — обнесенном красноталовыми плетнями,] — Гетманский шлях, [легший через станицу] над [дорогой] шляхом [пахучая] полынная проседь, истоптанный конскими копытами бурый, живущой продорожник, часовенка на развилке, [и] за ней — задернутая тягучим маревом степь».

В беловом тексте описание местности еще больше детализировано: «С юга — меловая хребтина горы, на запад — улица, пронизыва[юща]я площадь втыкается в займище». И переход:

«В [последнюю] предпоследнюю турецкую кампанию вернулся в [станицу] хутор [тогда еще молодой] казак Мелехов Прокофий...»

На одном только примере, фактически на одном абзаце мы проследили, как работал Шолохов, чтобы точнее, лаконичнее и выразительнее зазвучало самое начало его романа.

Мы видим, как зарождается под пером мастера этот становой для «Тихого Дона» образ «стремени Дона». Тот самый образ, который И. Н. Медведева-Томашевская выбрала для названия своей работы, призванной опровергнуть принадлежность «Тихого Дона» его создателю. Этот же образ она взяла и в эпиграф своей книжки: «Стремнину реки, ее течение, донцы именуют стременем: стремя понесло его, покачивая, норовя повернуть боком» — имея в виду, что «боком повернуто» будто бы право авторства Шолохова на «Тихий Дон».