Алексей Исаев - Вторжение. 22 июня 1941 года

Ознакомительный фрагмент

Первые пленные. Босой солдат справа, возможно, оказался в числе разбуженных вторжением врага.

Как вспоминал служивший в тот период в этом соединении полковник Ритген, «сопротивление противника в нашем секторе оказалось намного сильнее, чем ожидалось. Путь нам преграждали шесть противотанковых рвов, прикрывавшихся пехотинцами и снайперами, засевшими на деревьях. К счастью для нас, у них не было противотанковых пушек и мин. Поскольку никто не сдавался, пленных не было. Однако вскоре танки остались без боеприпасов, что до этого ни разу не случалось в ходе кампаний в Польше и Франции. Пополнение боеприпасов зависело от грузовиков, застрявших в пробке где-то позади».[56] По словам Ритгена, ни один мост на пути его дивизии не был взорван, однако их ограниченная грузоподъемность заставляла танки форсировать реки вброд. Интересно отметить, что именно в полосе 6-й танковой дивизии были использованы диверсанты «Бранденбурга». С их помощью был захвачен мост у селения Конгайлы на шоссе, идущем из Таураге строго на юг. Судя по карте, это мост даже не через реку, а через крупный овраг.

Вообще, об использовании «бранденбуржцев» ходит множество легенд и мифов. То они прячутся в вагонах и маршируют под «ать-два!», то они часами беседуют с военнослужащими Красной Армии, не раскрывая себя и выводя доверившихся им на засады. Реальное использование диверсантов «Бранденбурга» по своему характеру резко отличалось от всех этих красочных рассказов. Выше уже приводился пример с бездельничавшей 22 июня группой Вернера. Чаще всего диверсанты контактировали с солдатами и командирами Красной Армии считаные минуты, зачастую они плохо владели русским языком и использовали «полумаскировку», т. е. лишь отдельные элементы униформы – каски, пилотки, кители.

Однако дебют «бранденбуржцев» под Таураге выходит за границы даже этого достаточно прозаичного использования униформы и техники противника. Отчет о данном эпизоде сам по себе настолько карикатурен, что заслуживает цитирования целиком:

«Объект – шоссейный мост южнее Тауроггена.

Задача – захватить мост, не допустить его взрыва и сформировать плацдарм.

Командование – обер-лейтенант Граберт с группой унтер-офицера Вирта (1 офицер, 2 унтер-офицера, 10 солдат).

Исполнение – в 19.00 21.6 обер-лейтенант Граберт отправился в 4-й сп,[57] который начнет наступление в 03.05 22.6. Поскольку нет местных агентов, а также данных о местности, взаимодействие с группой тоже не может быть отработано в достаточной степени для того, чтобы действовать переодетыми, обер-лейтенант Граберт начинает наступление вместе с ротой 4-го сп в немецкой униформе. Выйдя к мосту, он обнаруживает, что мост не охраняется и не подготовлен к взрыву.

Потери – обер-лейтенант Граберт ранен осколком в затылок, но остался в войсках».[58]

Достаточно очевидно, что при минимальном сопротивлении данная миссия «бранденбуржцев», выполняемая даже без маскировки, была бы обречена на провал. Надо сказать, что именно этой группе «Бранденбурга» в июне 1941 г. везло. Последующие миссии также выполнялись даже без «полумаскировки», в лучшем случае посылкой вперед солдата в гражданской одежде, но чаще всего захватываемые объекты не охранялись. Противником 6-й танковой дивизии поначалу были левофланговые части 125-й стрелковой дивизии. Однако далее 6-я танковая дивизия повернула на восток, к Эржвилкасу.

Эрхард Раус, командовавший в июне 1941 г. 6-й стрелковой (моторизованной) бригадой 6-й танковой дивизии, впоследствии вспоминал: «Артиллерийская подготовка началась 22 июня 1941 года в 03.05, и вскоре связной «Шторх», использовавшийся в качестве разведчика, сообщил, что деревянные пулеметные вышки на окраинах Силине уничтожены. После этого 6-я танковая дивизия пересекла советскую границу к югу от Тауроггена. Боевая группа «фон Зекендорф» ворвалась в деревню Силине и довольно быстро очистила дорогу на Кангайлай, хотя в лесу восточнее этого города 2 русские роты оказали исключительно упорное сопротивление. Наша пехота сумела подавить последний очаг только в 16.00, после тяжелого боя в лесу. Не обращая внимания на это препятствие, боевая группа «Раус» начала двигаться вперед. Именно она возглавляла наступление дивизии в эти утренние часы. Мост через реку Сесувис в Кангайлае попал в наши руки, и мы быстро разбили разрозненные группы противника, сопротивлявшиеся на открытой местности вокруг Мескай. Мы ожидали русской контратаки с северного берега Сесувиса, однако она так и не состоялась. Мои головные подразделения к вечеру достигли Эрцвилкаса».

Немецкий пулеметный расчет в бою.

Согласно документам, у Эржвилкаса (так правильно называется город, названный Раусом Эрцвилкасом) 6-я танковая дивизия оказывается только ночью, около 1.00 23 июня. Тем не менее, несмотря на наступление в темноте, задача дня для 6-й танковой дивизии – выход к реке Дубисса – выполнена не была. Если 1-я танковая дивизия уверенно неслась вперед вдоль Шяуляйского шоссе, 6-я танковая дивизия пожинала все трудности наступления по параллельному маршруту по проселочным дорогам. В ее журнале боевых действий констатировалось: «Движение группы Рауса до 12.30 очень медленное из-за болотистой почвы. Движение по лесной местности сопровождается непредвиденными сложностями. Боевая группа, движущаяся слева в полосе наступления К6,[59] застревает по дороге». Если дорожные трудности соединения переживали порознь, то остальные превратности войны доставались одновременно. Вечером 22 июня 6-я танковая дивизия была атакована двумя советскими бомбардировщиками, ставшими жертвами зенитных пушек, приданных соединению.

В наступлении XLI корпуса полки 269-й пехотной дивизии были использованы разрозненно. Один полк действовал совместно с 1-й тд, а два других – даже без локтевой связи с ним, справа от 6-й танковой дивизии. Первые шаги пехоты 269-й пд по советской территории были сделаны при минимальном противодействии советских частей. Однако вскоре сопротивление возрастает – немецкие пехотинцы под Гаврами натыкаются на левый фланг 657-го полка все той же 125-й стрелковой дивизии Богайчука. В ЖБД 269-й пд это описывалось так: «После короткой перегруппировки 490-й пп начинает наступление на позицию у Соколины, прорывает ее, не встречая существенного сопротивления, и сталкивается с серьезным противником только на плацдарме Гавры. Здесь дивизия впервые сталкивается с умело расположенными на местности и исключительно хорошо приспособленными к обороне ДЗОТами, которые враг храбро удерживает, невзирая на все артиллерийские обстрелы».[60] Таким образом, растянутость по фронту 125-й сд стала причиной атаки на нее сразу трех соединений вермахта. При поддержке артиллерии пехоте 269-й пехотной дивизии удается сломить сопротивление «обороняющихся до последнего гарнизоны ДЗОТов». Скорее всего, на общий ход событий повлиял также отход советских частей от Таураге. Еще один полк 269-й пд продирается через лесисто-болотистую местность восточнее соседа. Помимо местности приходится преодолевать «сопротивление незначительных сил противника».

С началом боевых действий 48-я стрелковая дивизия получила приказ командующего 8-й армией ускорить марш, не делать больших привалов и дневок, немедленно выйти в свою полосу обороны. Однако занять назначенные довоенными планами позиции было уже невозможно, на них уже хозяйничали немцы. К 22.00 22 июня два стрелковых полка 48-й дивизии заняли оборону на подступах к Расейняю. Именно их позиции предстояло атаковать 6-й танковой дивизии на второй день войны.

В 7.00 в донесении штаба 4-й танковой группы говорилось: «Движение началось по плану в 3.05 22 июня. До сих пор повсеместно только слабое сопротивление противника». Тональность донесения от 17.45 была уже совсем другая: «Противник, оказывающий ожесточенное сопротивление на подготовленных позициях вдоль границы перед XXXXI танковым корпусом, с середины дня отходит в северо-восточном направлении». Это было типично для первого дня войны – слабое сопротивление в первые часы и постепенное его нарастание начиная с середины дня, когда в бой вступили главные силы армий прикрытия.

XLI и LVI моторизованные корпуса 4-й танковой группы стояли у границы плечом к плечу. Только на стыке друг с другом командиры корпусов поставили пехотные дивизии. В подчинении Манштейна была всего одна танковая дивизия. Естественным образом она стала главной ударной силой LVI корпуса. Сообразно принятой в то время в вермахте практике ведения боевых действий, 8-я танковая дивизия генерала Бранденбергера была разделена на две боевые группы. На правом фланге должна была наступать боевая группа «А» (она же группа Кризолли), на левом фланге – боевая группа «Б» (она же группа Шеллера). В отличие от боевых групп 1-й танковой дивизии, они не имели ярко выраженной направленности «танковая» и «пехотная». Группы были сформированы примерно одинаковыми. Собственно, сильной стороной немецкой практики формирования боевых групп в сравнении с советской практикой «готовых боевых групп» (танковых и механизированных бригад второй половины войны) была большая гибкость применения под конкретные задачи. Группа Кризолли состояла из основной массы 8-го стрелкового полка, усиленного 8-го мотоциклетного батальона, II батальона 10-го тп и роты сапер. Боевая группа полковника Шеллера включала в себя основную массу 28-го стрелкового полка, I батальон 10-го тп, передовой отряд (разведбат), роту саперов и другие мелкие подразделения.