Уильям Лобделл - Теряя веру Как я утратил веру, делая репортажи о религиозной жизни

Однако, пытаясь прочесть Библию целиком (за что я безуспешно принимался несколько раз), я спотыкался о длиннейшие и скучнейшие родословия (начальные главы Первой книги Царств); некоторые законы Бога, в которых наказание явно не соответствовало преступлению (Книга Левита рекомендует карать смертью за брань в адрес отца или матери, за «вызывание духов», за супружескую измену, инцест, гомосексуальный акт, зоофилию, богохульство), а также на рассказы об Иисусе, куда более суровом и раздражительном, чем я привык (Евангелие от Марка). Разумеется, я не все в Библии понимал буквально, однако даже фигуральное истолкование некоторых пассажей не спасало дела: в самом деле, какую благочестивую мораль можно извлечь из замысла Бога «убить всех первенцев мужского пола в Египте, людей и животных», потому что фараон не хочет освобождать евреев? Разве только ту, что Бог — злобный мстительный тип, с которым лучше не связываться. Однако я не сомневался, что вся Библия вдохновлена Богом, и полагал, что проблема в моей неспособности правильно ее толковать.

В некоторых своих колонках я рассказывал о христианских апологетах, исследующих историческую достоверность религии. Мне хотелось послушать христиан, более разумных и образованных, чем я сам, которые ни на секунду не сомневались в том,

что говорит Библия — даже в самых «неудобных» ее местах, которые большинство верующих предпочитает пропускать или не замечать. И не только не сомневались, но и могли подтвердить свои объяснения вескими аргументами! Вот почему мне нравилось брать интервью у таких людей, как Билл Кризи.

Когда Кризи начал работать над диссертацией в области средневековой литературы, кто-то из друзей предостерег его: «Не трать жизнь на то, чтобы сделаться первоклассным специалистом по какому-нибудь третьестепенному викторианскому поэту. Выбери крупного автора или серьезную работу».

— Поэтому, — рассказывал мне Кризи, — я выбрал Бога и Библию. Бог — определенно поэт мирового уровня!

В наши дни Билл Кризи, пятидесяти двух лет, известный преподаватель английского языка и литературы в Лос-Анджелесском университете. А по вечерам (а также по утрам и по выходным) он без устали учит людей Библии. Его задача — преподать Благую Весть, страница за страницей, стих за стихом, как можно большему числу слушателей.

— Занавес открывается в Книге Бытия и закрывается в Откровении, — говорит Кризи. — Сюжет строго линейный. Вы не сможете понять Книгу Откровения, если не прочитаете шестьдесят пять книг, которые ей предшествуют.

Я несколько раз бывал на библейских занятиях Кризи. Он — отличный лектор, сочетающий энциклопедические знания с ораторским мастерством и чувством юмора. Кризи исповедует популярный в наши дни подход: он преподает Библию как литературное произведение. Его цель, как и у любого преподавателя литературы, ввести студентов «внутрь повествования».

— Библейские герои для меня так же реальны, как вы, — говорит Кризи. — Я хочу, чтобы и мои ученики ощутили их реальность.

Проблема в том, добавляет он, что большинство людей, изучая Библию, читают ее в отрывках, не соблюдая хронологии. Ученики Кризи за два года прочитывают Библию от начала до конца.

— Это все равно что слушать симфонию Бетховена по нескольку нот за раз в случайном порядке, — говорит Кризи. — Многие пытаются прочесть Библию целиком, но, как правило, спотыкаются на Книге Левита. Я — проводник на этом пути. Я здесь уже был и знаю дорогу.

Хотя Библию писали, по меньшей мере, сорок четыре автора на протяжении более полутора тысяч лет, Билл Кризи видит в ней единое литературное произведение — Слово Божье.

— Главный герой — Бог, — говорит он, — конфликт — грех, тема — искупление. Лицо Бога — на каждой странице Писания, голос Его — в каждом слове... [Библия] с каждой секундой подводит нас все ближе и ближе к Богу Живому.

Вузовские преподаватели, изучающие со своими студентами Библию как литературное произведение, по большей части не верят в Бога сами и обращаются не к верующим. Как правило, они просто дают элементарные знания студентам, не имеющим о Библии никакого представления и желающим что-то узнать об этой прославленной книге, не задаваясь при этом никакими серьезными вопросами. Однако, читая Библию целиком, от этих вопросов уйти невозможно: здесь ты неминуемо сталкиваешься со всеми возможными противоречиями. Апостол Павел писал: «Беспорядка Бог не творит», однако Библия породила тысячи различных истолкований и бесчисленное множество христианских деноминаций. Даже богословы дают различные ответы на самые разные вопросы, как важнейшие (спасаемся ли мы делами или только благодатью?), так и второстепенные (были ли у Иисуса братья?). Как верующему во всем этом разобраться? Знакомя своих учеников с историческим контекстом и научными сведениями, Кризи дает глубокие и содержательные ответы на самые «трудные» вопросы, связанные с Библией.

Например: для обычного читателя Библия превращается в «ужастик», когда Бог испытывает верность Авраама. Господь приказывает ему: «Возьми сына твоего, единственного твоего, которого ты любишь, Исаака [уже взрослого]; и пойди в землю Мориа и там принеси его во всесожжение на одной из гор, о которой Я скажу тебе» (Быт 22:2).

Звучит как садистское издевательство — особенно когда Бог в последний момент останавливает Авраама, уже занесшего нож над сыном. Однако Кризи в 95-минутной лекции, обращаясь к географическим и историческим данным, а также к другим библейским книгам, объясняет: Авраам знал, что Бог либо спасет Исаака, либо его воскресит, ибо Господь уже обещал Аврааму, что у Исаака будет много потомков. Бог всегда выполняет обещанное: и как мог бы сын Авраама иметь детей, если бы умер?

Можно не соглашаться с анализом Кризи; однако меня успокаивало то, что этот блестящий интеллектуал читает Библию целиком, не смущаясь тем, что в ней находит.

***

Шли месяцы — и я не мог нарадоваться тому, как же мне повезло со второй работой! Любой интересовавший меня вопрос, связанный с религией, я мог обсудить с величайшими в стране экспертами: достаточно было снять трубку и набрать номер. Я встречался с людьми, с которыми происходили чудеса. Каждое утро я в нетерпении вскакивал с постели, думая о своей новой колонке. Да и кто бы отказался, например, в пятницу вечером отправиться на самую крутую школьную дискотеку во всем округе Оранж, которую, так уж совпало, проводит Церковь Мормона? Или поехать на выходные в Тихуану и увидеть, как сироты открывают рождественские подарки, присланные им из разных церквей США? Или в субботу утром посмотреть, как ученики субботней синагогальной школы под руководством учительницы строят Ноев Ковчег, сажают в него игрушечных зверушек и отправляют в плавание?

Я был в восторге от своей работы. Свою первую колонку я повесил в рамке на стену своего кабинета в «Таймс Коммьюнити Ньюс». Я нашел свое призвание и уже размышлял о том, как бы перебраться в местный «Таймс» на полную ставку. Надежды мои возросли, когда редакторы начали спрашивать, как это мне за несколько часов в неделю удается находить более интересны«; сюжеты, чем их штатному религиозному репортеру, работающему на полную ставку? Порой случалось, что мне приходили одновременно две свежие и актуальные идеи для колонки: в таких случаях редакторы давали мне зеленый свет и поручали оформить одну из них как обычную статью. В таких случаях мои материалы публиковались в первой тетради и привлекали больше внимания.

Однако важнее всего то, что благодаря этой работе укреплялась моя вера. В 1999 году исполнилось семь лет со дня моего обращения на вершине горы. Я чувствовал, что у моего христианства «растут мускулы». Я все лучше и лучше понимал Библию, стремился глубже погрузиться в историю христианства и в его традиции. Я больше не стеснялся своей веры, мне не нужно было постоянно бороться с собой — религиозная жизнь стала для меня нормальной частью жизни обыденной. Кроме того, я «вырос» из церкви Моряков. Ее «удобная» атмосфера, благодаря которой я так легко вернулся к христианству, теперь казалась мне слишком уж удобной. Я перерос веселые песенки с попсовыми мелодиями, простенькие «послания», кофе из кофемашин. Меня тянуло к чему-то более торжественному, суровому, требующему усилий — более настоящему. Церкви Моряков я был благодарен, но чувствовал, что она для меня — пройденный этап. В какой-то момент мы просто перестали туда ходить. Никто этого не заметил. В этом благословение и проклятие больших церквей: никто не обращает внимания на новичков и не замечает, что уходят «старики».

Грир мечтала вернуться в Католическую церковь, к которой принадлежала в детстве и юности. Как многие урожденные католики, в других деноминациях она чувствовала себя неуютно. Она тосковала по ритуалам, по торжественности службы, по знакомой атмосфере. Мы попробовали сходить в местный католический приход, но неудачно: там отец Джером Карчер (сын Карла Карчера, основателя «Карла-младшего») с ласковой улыбкой сообщил Грир, что она прелюбодейка, так как ее брак заключен не в церкви.