Леонид Млечин - Юрий Андропов. Последняя надежда режима.

Сидевший рядом секретарь ЦК Михаил Васильевич Зимянин бла­горазумно промолчал. Высказываться на сей счет считалось неразум­ным, Брежнев сам наслаждался жизнью и не возражал, чтобы другие следовали его примеру.

Высокопоставленные чиновники стали ездить за границу, посы­лали туда своих детей работать, с видимым удовольствием приобща­лись к материальным достижениям современной цивилизации, старались обзавестись ее благами. В Подмосковье строились роскош­ные по тем временам дачи, на улицах Москвы появились новенькие иномарки. Чиновная знать охотилась за модной живописью и антиква­риатом.

Профессор Карпец вспоминает, как Щелоков привел на прием к Брежневу коллегию МВД. Хозяйственное управление министерства при­обрело охотничье ружье с инкрустацией — подарок генеральному. Брежнев с трудом вышел из-за стола, протянул руку Щелокову, расце­ловался с Чурбановым, спросил:

— Ну, как дела? С чем пришли? Рассказывайте. Щелоков доло­жил:

— Леонид Ильич, мы хотели бы вам доложить, как у нас орга­низована работа, как обстоит дело с преступностью и как мы вам благодарны за ваше внимание, за то, что вы нашли время принять нас! Но сначала мы хотели бы преподнести вам сувенир.

Щелоков положил на стол деревянный чехол, в котором на бар­хатной подкладке лежало ружье. У Брежнева, по словам Карпеца, за­блестели глаза. Он сказал:

— Давай!

Все остальное время он рассматривал ружье. Щелоков загово­рил было о работе министерства, но генеральный секретарь уже устал. Самое интересное для него уже было позади. Слушал он невни­мательно и ни о чем не спросил.

Брежнев смертельно не любил скандалов и снисходительно от­носился к мелким грешкам своих подчиненных. Тогдашний начальник московского управления КГБ Виктор Алидин вспоминает, что по одному из крупных дел о коррупции проходил министр рыбного хозяйства Александр Акимович Ишков, кандидат в члены ЦК, депутат Верховного Совета СССР. Алидин доложил Андропову — по материалам следствия выходит, что рыбный министр набрал взяток на двадцать три тысячи рублей. Андропов, подумав, сказал:

— Хорошо, я доложу Леониду Ильичу, но знаю, что для него это будет тяжелым известием.

Через некоторое время Андропов позвонил Алидину и сказал, что материалы на Ишкова доложил генеральному секретарю;

— Но Брежнев считает, что поскольку министр — кандидат в члены ЦК, то до съезда вопрос о нем решаться не будет. Неудобно получится. Словом, Леонид Ильич посоветовал мне его вызвать и по­говорить.

Вскоре Андропов вновь соединился с Алидиным. Министр Ишков признал, что действительно брал деньги, но считал их подарками. Александр Акимович просил считать его действия ошибкой и заявил о готовности всю сумму шести в доход государства, что и сделал.

— Мало он внес, Юрий Владимирович, — сказал Алидин. — След­ствием установлено, что за ним еще взяток на сумму в двадцать де­вять тысяч рублей.

Ишкова вновь вызвали в КГБ. Не возражая, он внес и эту сум­му.

Александр Акимович Ишков после недолгой комсомольской рабо­ты в Ставрополе в двадцатых годах всю жизнь работал в рыбной про­мышленности. Наркомом его сделал Сталин еще в 1940 году. Название должностей менялось, потому что бесконечно менялась структура про­мышленности, но сфера его деятельности оставалась неизменной. Брежнев в 1965 году создал для Ишкова Министерство рыбного хозяй­ства, и он проработал на этой должности четырнадцать лет. В февра­ле 1979 года его отправили на пенсию. Он оставался кандидатом в члены ЦК и депутатом и был с почетом похоронен на Новодевичьем кладбище...

Министр Щелоков жил на двухэтажной госдаче в Гор-ках-10 с автономной котельной и сауной. Ему полагались повар и прислуга. Но ходили слухи, что он возводит себе какой-то дворец, причем с помо­щью бесплатной рабочей силы — солдат внутренних войск.

В семидесятых годах будущий министр внутренних дел Виктор Павлович Баранников (ему суждено будет стать последним хозяином союзного МВД) возглавлял городской отдел внутренних дел в подмо­сковном городе Калининграде (теперь Королев). Отсюда его забрали в центральный аппарат МВД. Злые языки говорили, что это было возна­граждением за личную помощь Щелокову: его дача находилась в Кали­нинградском районе, и Баранников заботился об отдыхе министра...

Когда при Горбачеве посадили на скамью подсудимых Чурбанова и нескольких руководителей МВД Узбекистана, бывший министр вну­тренних дел республики Хайдар Яхдяев рассказывал, как Щелоков по­просил посылать ему в Москву посылки с фруктами и овощами. Пожела­ние министра исправно выполнялось. Дары узбекской природы (а также некоторое количество спиртного в подарочном исполнении) доставля­лись в аэропорт начальнику милиции. Тот все это отправлял в Москву и звонил в приемную министра. Дежурный посылал в аэропорт машину за посылками, которые везли домой к Щелокову. В зале суда Яхьяев от своих показаний против Щелокова отказался...

Вполне вероятно, часть материалов в деле Щелокова должна восприниматься с сомнением: было приказано утопить бывшего мини­стра, и следователи рьяно исполняли задачу. Тем не менее...

Хозяйственное управление МВД по приказу министра принимало различные материальные ценности, «находившиеся в личной собствен­ности, с оплатой их владельцам стоимости этих вещей». Таким об­разом семья Щелокова отдавала старые и ненужные вещи, а получала за них звонкой монетой. Это зафиксировано в материалах дела: «Вещи, сдаваемые родственниками Щелокова, находились длительное время в использовании и утратили первоначальную стоимость».

Называют такую цифру — шестьдесят тысяч рублей было израс­ходовано из бюджета МВД на ремонт и содержание девяти квартир, в которых обитали родственники Щелокова. Сын министра Игорь, заведо­вавший международным отделом ЦК комсомола, жил в служебной кварти­ре, которую должны были использовать только в оперативных целях.

Пятьдесят тысяч министерство заплатило за двухсерийный фильм о министре. Ему в больших количествах привозили цветы, а расходы списывались на возложение цветов к Мавзолею Ленина и Моги­ле Неизвестного Солдата у кремлевской стены, В первый раз это сде­лали, когда покупали венок на похороны тестя Щелокова. Начальник ХОЗУ МВД генерал Виктор Калинин, как говорится в материалах уго­ловного дела, «из побуждений угодничества перед Щелоковым, злоупо­требляя служебным положением, совершил хищение из кассы 965 ру­блей»,

Николай Анисимович заботился о родственниках.

Накануне московской Олимпиады немецкая компания «Мерседес-Бенц» презентовала МВД три новеньких автомобиля — «для обеспечения безопасности движения в связи с проведением летних Олимпийских игр 1980 года». Немцы надеялись, что, убедившись в высоком качестве их продукции, министр Щелоков сделает им большой заказ и оснастит «мерседесами» всю советскую милицию.

Щелоков поступил иначе. Он получил разрешение в правитель­стве и один «мерседес» оформил на себя, второй па дочь. Третья ма­шина досталась его сыну Игорю. Жене Щелоков подарил БМВ, который тоже достался ему бесплатно.

Щелоков позаботился и о своем тесте. Владимир Матвеевич По­пов жил в станице Марьянской, занимался пчеловодством. Став мини­стром, писала газета «Труд», Щелоков приказал начальнику УВД Крас­нодарского крайисполкома подыскать Попову жилье и работу. Попов продал дом и пасеку в родной станице за сорок тысяч рублей и переехал в Краснодар. В 1967 году Попов, которому было за шестьде­сят (в этом возрасте в органах внутренних дел уже отправляют на пенсию), был принят на службу в краевое УВД, получил звание майора и должность начальника хозяйственного отдела.

На имя тестя приобрели прекрасную и дорогую дачу в подмо­сковном Болшеве. Дачу приобрели у эстрадного певца Эмиля Яковлеви­ча Горовца, который всего за два года до этого купил се у одного генерала. Горовец исполнял тогда весь основной советский реперту­ар, начиная с «Я шагаю по Москве», зарабатывал очень много, поэто­му смог заплатить генералу столько, сколько тот требовал. Задавать вопрос, откуда такие деньги у министра внутренних дел, наивно.

Эмиль Горовец добивался выезда в Израиль. Его не выпускали. Вопрос решился в 1974 году, когда министра заинтересовала его дача. Разрешение на выезд давал отдел низ и регистрации Министер­ства внутренних дел,

— Если бы Щелоков не купил мою дачу, — рассказывал Горовец, оказавшись за границей, — я бы не уехал. Как только Щелоков купил мою дачу, меня тут же выпустили. Приезжал его сын Игорь на «мерсе­десе». После покупки Щелоков позвонил мне домой, сказал, что доку­менты оформлены...

Помимо этого Попов занимался у себя дома подсобным промыс­лом — покрывал хромом металлические кровати. После его смерти жена Щелокова Светлана Владимиров-па велела местным сыщикам обшарить отцово жилье — у него должны были храниться большие деньги или ювелирные изделия. Сотрудники милиции искали три дня, пока не об­наружили сотенные ассигнации в трубках раскладушки.