Коллектив авторов - Политология: учебник для студентов вузов

Но кто же тогда несет ответственность за ошибки и злодейства истории? Как правило, это некие анонимные «другие» — «общество», «государство», тираны, деспоты, тоталитаризм, административно-командная система и пр. Большинство же людей вполне безгрешны, они ни за что не несут ответственности и не совершают ошибок. Вот и выходит, что лишь злодей Гитлер (ну в крайнем случае и его ближайшее окружение) виноват в зверствах Второй мировой и лишь тиран Сталин виновен в уничтожении множества добросовестных строителей коммунизма.

Вряд ли это так. Ведь тогда придется признать большинство человечества этакими несмысленышами, которые не ведают, что творят. Самолюбивое человечество никогда в этом не признается и, скорее всего, будет право. Чтобы выйти из этого логического тупика, К.Г. Юнг предлагает постулировать следующие положения.

1. Психическое вообще наряду с личным и коллективным сознанием включает в себя также и коллективное бессознательное.

2. Коллективное бессознательное возникает в результате «окультуривания» человека и соответственно обуздания и подчинения им своей инстинктивной, животной природы, психическая энергия которой «вытесняется» из сферы сознания. «Культурный слой» человеческой психики необыкновенно тонок по сравнению с мощными слоями «первобытной психики» (ведь цивилизации всего лишь несколько тысяч лет), которые и формируют коллективное бессознательное, состоящее из унаследованных инстинктов и форм восприятия и понимания, характерных для целой группы — семьи, нации, расы и т.д. Эти формы восприятия и понимания Юнг называет архетипами.

К.Г. Юнг

3. Неконтролируемые архетипы бессознательного выполняют роль формы для накопления и разрядки психической энергии, которая возникает из внутрипсихического напряжения противоположностей: между первоначальными инстинктами и механизмами, ведущими к их подавлению, между индивидуальными инстинктами и этическими нормами общества и т.д.

4. Чрезмерный нажим социального и интеллектуального развития Европы последних столетий на рационализм и неприятие им религий, суеверий, т.е. всего иррационального, привели к подавлению бессознательного содержания нашей психики. В итоге коллективное бессознательное взбунтовалось. Разряжение же подавляемой энергии принимает форму массовых психозов, оформляющихся в соответствии с требованиями цивилизации в виде политических движений.

5. Тот же грех лежит и на личности. Человек, не сознающий в себе злого начала (проявлений древних пластов психики), лишается многомерности, психологической глубины. Непризнаваемую, несовместимую с сознанием низшую часть личности Юнг называет «тенью». Тень — это сумма всех тех неприемлемых качеств, которые мы предпочитаем скрывать, энергично вытесняя их из сферы сознания. Но чем больше она вытесняется в личное и коллективное бессознательное, тем сильнее становится и в конце концов мстит нам своим возвращением в виде массовых психозов и асоциального поведения.

6. Бессознательное и вытесненное содержание психического с легкостью проецируется на окружающий мир. Проекцией Юнг называет способ психологической защиты личности или группы, состоящий в ошибочном приписывании ими собственных, но неосознаваемых качеств другим индивидам или группам. Классический пример — психология войны и шовинизма: все, что совершает наша сторона, — хорошо, все, что делает другая, — плохо. Фактически наш враг просто обвиняется в недостатках, которые мы не хотим признать за собой. А в сфере политики — это необычайно распространенная вещь.

Итоговый же диагноз К. Г. Юнга гласит: западная цивилизация поражена тяжелым неврозом, который проявляется в современных политических конфликтах, войнах, терроризме и т.п. Следовательно, глубинная основа всех этих явлений — психологическая. Поэтому выход предлагается такой: следует признать наличие в каждом из нас способностей и наклонностей к совершению всего того зла, что совершается в истории. Нужно научиться жить с осознанием своей тени, т.е. зла в своей собственной природе. Необходимо также изменить современную социально-культурную практику, которая не дает выхода нашим иррациональным душевным импульсам. Нужно найти цивилизованные формы выражения личного и коллективного бессознательного (религия, спорт, политика), чтобы оно перестало прорываться наружу в социально опасных формах.

Таков общий контур концепции К.Г. Юнга, в которой, как нетрудно заметить, личное и коллективное бессознательное превратились в главных героев человеческой истории. Согласиться с таким глобальным обобщением трудно: не доказано, что жизнь и мир иррациональны. Но то, что иррациональный компонент в политической психологии есть и имеет не слишком ясное пока значение, — это можно считать вполне доказанным.

Наличие в политической психологии личности и социальных групп устойчивых, медленно меняющихся элементов позволяет говорить о ее исторических и национальных типах. В частности, современный российский тип политической психологии нередко характеризуют как авторитарно-патерналистский или авторитарно-коллективистский.

Эти характеристики подразумевают выделение следующих особенностей российской политической ментальности:

(1) придание особого значения государственности как главному интегрирующему основанию общества; державность как выражение величия и мощи государственного начала;

(2) высокий уровень ожиданий от государства, от которого требуется выполнение функций не регулировщика, но попечителя, заботливого устроителя судеб граждан;

(3) персонализация государственной власти, признание единоличной воли правителя (желательно доброго и мудрого) наиболее понятной и близкой формой реализации власти;

(4) отказ от личной политической активности и инициативы и передача их политическим институтам;

(4) выражение коллективистских (общинных) начал жизнеустройства в категориях соборности, интернационализма, мировой солидарности трудящихся;

(6) высокая степень терпимости к этническим, религиозным, региональным и прочим различиям;

(7) пренебрежение формально-правовым способом регуляции общественных отношений, поиск «высокой» справедливости и т.д.

Все эти типические черты отечественной политической психологии достаточно легко увязываются с историко-географическими особенностями развития российского общества: необъятными размерами территории, пестрым этническим составом населения, необходимостью сильного централизованного государственного начала, общинным укладом жизни основной массы населения, срединным расположением России на стыке восточной и западной цивилизаций и пр.

Кроме этого, авторитарно-патерналистский облик отечественной психологии масс принято выводить и из характеристик господствующих психологических типов личности, которые производны от политико-экономических условий эпохи. Так, российский исследователь этой проблемы Г.Г. Дилигенский считает[109], что в Древнем мире, Средневековье и отчасти в Новое время господствовал тип личности, воспринимавшей сферу политики как источник порядка, безопасности и психологического комфорта от осознания факта включенности в большую социальную общность. Однако достигалось все это за счет подавления индивидуальности, жесткой связи с социумом, безусловного подчинения социальным институтам (общине, сословию, государству). Именно этот тип личности питает до сих пор различные авторитарные, деспотические политические режимы.

XVIII—XIX века в Европе стали временем становления новых общественных порядков (капиталистических) и соответственно нового типа личности. Ситуация межиндивидуальной конкуренции стимулировала превращение в типические таких черт личности, как автономность, инициативность, стремление к риску, личная ответственность и т.д. Формирование такого типа личности естественно сопровождалось требованиями политической свободы, равенства, демократии как инструментов освобождения личности от сословных, иерархических, религиозных и прочих ограничений, препятствовавших выявлению и самоутверждению индивидуальности человека. Разрыв же традиционных связей личности с общиной, сословием рождал необходимость в психологической компенсации утрачиваемого чувства защищенности, интегрированности человека в социум. Таким компенсирующим механизмом стало растущее чувство собственного достоинства, самоценности индивида, ревниво оберегающего свои фундаментальные, неотчуждаемые права и свободы. Именно этот психологический тип личности сегодня питает господствующие либерально-демократические ориентации политической психологии в индустриально развитой части мира.