по странам Европы и Ближнего Востока. Во время пышного новогоднего банкета, устроенного иранской стороной в честь высокого американского гостя, президент Картер наговорил шаху Пехлеви много лестного. Апофеозом президентского пафоса было заявление о том, что Иран является «островом стабильности» на Ближнем Востоке. Большей иронии, нежели это новогоднее утверждение президента США, мировая история не знала. Ровно через неделю после этого, 7 января 1978 года, в Иране начались события, которые положили конец не только иранскому «острову стабильности» на Ближнем Востоке, но и всей политической конструкции, которую США выстраивали в регионе после окончания Второй мировой войны. В первых числах января 1978 года Мохаммед Реза Пехлеви дал указание написать обличительную статью о своем извечном политическом противнике Рухалле Мусави Хомейни. Незадолго до этого в очередной своей проповеди Хомейни вновь сильно задел шаха, и тот решил ответить аятолле тем же. Статья вышла не столько обличительной, сколько оскорбительной, многие границы политической корректности в ней были опрометчиво пересечены, что привело к стихийному бунту среди глубоко набожных сторонников аятоллы. Хомейни в статье назвали индусом, гомосексуалистом, агентом британского империализма и много еще кем. Толпа студентов медресе в священном для шиитов городе Кум устроила массовые беспорядки в ответ на оскорбление аятоллы Хомейни. Произошли столкновения с полицией, в ходе которых погибло двое студентов, но исламская номенклатура немедленно заявила, что погибло почти сто человек и еще сотни были ранены. Так началась Исламская революция в Иране. Аятолла Хомейни заявил, что кровью шахидов нужно полить дерево ислама, и огромный религиозно-базарный аппарат, существовавший в Иране тысячелетиями, начал неумолимо крутить свои шестеренки на благо революции. В центре общественной жизни любого, даже самого маленького иранского города были два места – мечеть и базар, – которые всегда были между собой тесно связаны. Новости, рассказанные в одном из двух мест, разносились по городу быстрее любого телеграфа. Через такой вот телеграф аятолла Хомейни и передал свое революционное указание – отметить 40 дней смерти студентов в Куме массовыми выступлениями по всей стране. Телеграф указание передал, номенклатура указание выполнила. Восемнадцатого февраля 1978 года массовые беспорядки состоялись уже по всей стране, и были они в этот раз куда более ожесточенными, нежели январские беспорядки в Куме. Вновь, по данным исламских революционеров, сотни убитых, тысячи раненых и неописуемая жестокость шахского режима по отношению к народу. Реальность в действительности была иной, о чем основная масса иранского народа не знала, поскольку больше доверяла религиозно-базарному аппарату, нежели правительственным газетам, которым никто давно не верил. В беспорядках участвовали, главным образом, молодые религиозные фанатики, студенты медресе или просто подростки с палками, которых научил бить жандармов местный мулла. Они громили магазины, кафе, кинотеатры – все, что, по их мнению, представляло тлетворное влияние Запада и было противно Аллаху. Они нападали и жестоко избивали молоденьких солдат-новобранцев, которых власти бросали на подавление безумных мятежей. Аятолла Хомейни запустил эту кровавую сорокадневную цепочку, и до лета 1978 года каждые 40 дней исламские бунты сотрясали всю страну, расшатывая устои шахского режима, который и без того уже еле стоял на ногах. Слабость режима ведь началась еще до сорокадневных бунтов. Когда в 1977 году к власти в США пришел президент Картер, он изменил отношение к Ирану и потребовал от шаха начать в стране либерализацию, да и времена в мире, в общем, к тому моменту уже поменялись. Мохаммед Реза Пехлеви – по указанию ли из Вашингтона, по своему ли личному усмотрению под влиянием внешних обстоятельств, – но действительно приступил к либерализации в Иране, чем и воспользовался уже в следующем 1978 году аятолла Хомейни. Однако чтобы свергнуть режим, бунтов студентов медресе, в действительности, было недостаточно. Подавляющее большинство населения страны было куда более умеренным, хотя шахским режимом люди и были недовольны, но выходить на улицу мало кто из них собирался. Нужен был следующий революционный толчок, более сильный, нежели оскорбления в адрес аятоллы Хомейни и бунты в медресе. К лету протесты вообще пошли на спад, в крупных городах на демонстрацию выходило от силы по нескольку тысяч человек, в основном молодых исламских фанатиков, которые резко отличались своим внешним видом от подавляющей части городского населения, особенно в 15-миллионном Тегеране.
Шах и президент Картер.
Затем случился пожар. В буквальном смысле слова пожар. Девятнадцатого августа 1978 года четверо неизвестных подожгли кинотеатр в рабочем районе города Абадана, погибло около 500 человек, самая большая такая трагедия в истории страны. Исламисты немедленно обвинили в поджоге шахский режим. Правительство, в свою очередь, обвинило исламистов, но простой народ в тот сложный, главное, непонятный час поверил скорее революционерам, нежели шаху, который уже почти 40 лет сидел на троне и всей стране просто надоел, люди хотели перемен… к лучшему. Именно после 19 августа, возмущенный случившимся в Абадане, на революцию вышел иранский народ. До этого столкновения проходили между правительством и силами аятоллы Хомейни, который совсем не представлял иранский народ на то время, да и силы его были тогда еще совсем немногочисленными. После пожара в Абадане на улицы иранских городов вышел рабочий класс, самый в стране многочисленный, представлявший куда большую угрозу правящему режиму, нежели студенты медресе. Демонстрации стали совсем другими, в них теперь участвовали уже десятки, сотни тысяч людей. Четвертого сентября 1978 года, в день прекращения поста на Рамадан, духовенство устроило провокацию. Получив разрешение от властей на молитву в центре Тегерана, исламисты превратили собрание верующих в массовую демонстрацию, в которой приняло участие почти полмиллиона человека. Таких колоссальных по численности протестов в истории страны еще не было. Говорят, шах Пехлеви облетел демонстрацию на вертолете и был потрясен увиденным. События тем временем развивались с невероятной быстротой. Восьмого сентября в Тегеране стреляли. Что именно произошло в «Черную пятницу», как вошли в историю события 8 сентября, достоверно неизвестно. Между солдатами и демонстрантами произошло столкновение, которое закончилось стрельбой. Погибли люди, причем как демонстранты, так и солдаты. Сколько именно погибло людей – неизвестно, но речь шла о десятках убитых и сотнях раненых. На следующий день аятолла Хомейни заявил, что: «Сионисты убили 4 тысячи ни в чем не повинных демонстрантов». Это была последняя капля в переполненную чашу народного терпения. По всей стране начались забастовки рабочих. Парадокс заключается в том, что Исламскую революцию в Иране по большому счету совершил иранский пролетариат, а не те немногочисленные исламские силы, кои имел в своем распоряжении аятолла Хомейни. Вскоре забастовками была охвачена практически вся страна, экономика Ирана рухнула, как карточный домик. Полностью остановилась вся
