Генри Адамс - Демократия. Вашингтон, округ Колумбия. Демократия

— Кто знает? Так или иначе, это абстрактный вопрос. Я ничего от него не хочу. Посмотрим, как пойдет там, на фронте.

Внезапно в зеленом саду замелькали тела в серой форме. Лязг оружия заглушил щебет птиц. В его отца попала пуля. Она разорвала серую ткань, белую кожу и красную плоть, раздробила кость. Бэрден схватился за левое плечо, ощутил жжение от кусочка свинца.

— Что с вами, сенатор?

Бэрден опустил руку.

— Невралгия, — непринужденно ответил он и спросил, как поживает Инид.

— Похоже, я буду с ней разводиться.

— Ты с ней? Или она с тобой?

— Я с ней. Она совершенно открыто… живет с флотским капитаном.

Бэрден беспокойно заерзал в шезлонге. Не такие разговоры полагается вести с юным воином, отправляющимся на битву.

— Понимаю, — сказал он, страстно желая, чтобы поскорее вернулась Диана. Об иных сторонах человеческого существования он предпочел бы вовсе не знать.

Но Клей был явно намерен не щадить его.

— Перед отъездом я должен принять окончательное решение. Я уезжаю сегодня ночью. Вечером я увижусь с ней.

— Она хочет развода? — Клей ждал, что Бэрден начнет задавать вопросы, и он начал их задавать.

— Хочет, когда я не хочу. Не хочет, когда я хочу.

— Но ты-то, во всяком случае, знаешь, что тебе нужно. Ты хочешь развода?

— Думаю, что да. Что толку жить так, как мы живем, — я в отеле, а она в нашем доме с ребенком и с этим гадом капитаном.

— Похоже, на самом-то деле ты хочешь быть снова с ней. — Бэрден взял категорический тон. — В таком случае помирись.

— Это не так легко. С ней не так легко помириться.

— Клей… — Бэрден терпеть не мог людей, которые для вящей проникновенности и убедительности называют других по имени, но теперь ему приходилось проявлять максимальную убедительность уже хотя бы ради того, чтобы положить конец неприятному разговору и вновь вернуться к видению раненых солдат в саду: сначала его отец, потом Клей… Золотистые кудри слиплись от крови, в голубых глазах стеклянный блеск смерти. О, сколько в этом красоты! И доблести! — Клей! Если ты хочешь пройти в конгресс от Второго округа, нельзя допустить, чтобы она развелась с тобой. Ты можешь развестись с ней и быть избранным, это мыслимо, но зачем затруднять и без того трудные выборы?

— Значит, альтернатива: мне жить в отеле, а она пусть живет в нашем доме с любовником? Вы думаете, избиратели не узнают об этом?

— Но дело вовсе не в том, что ты живешь в отеле. Дело выглядит совсем иначе. Ты служишь в армии. Ты отправляешься за океан. Ты разлучаешься с женой на вполне законном основании. Кто знает, какими вы будете через год или два? — Бэрден проповедовал бездействие — это всегда лучшая политика в личных делах. Ему самому предстояло порвать с Айрин; пока что он просто не предпринимал никаких шагов, и в результате ему не приходилось выслушивать никаких упреков, не было никаких сцен под занавес, а лишь взаимная симпатия в тех редких случаях, когда они встречались на нейтральной почве у кого-нибудь в гостях. Он не верил, что найдет в себе силы вновь войти в ту комнату, где он так неожиданно чуть не провалился в преисподнюю и, лежа посреди чашек, блюдец и лужиц пролитого чая, воочию увидел перед собой смерть.

— И наконец, — с категоричностью, исключавшей всякие возражения, — Блэз. Он тебе нужен. Но захочет ли он тебе помогать, если ты перестанешь быть его зятем?

Тут вернулись Диана и Китти. Они шумно засуетились вокруг уходящего на войну солдата, и тот вскоре действительно ушел. Диана пошла проводить его через розовый сад к подъездной аллее. Китти секунду смотрела ему вслед.

— Как мне хотелось бы, чтобы она вышла за него замуж!

— Угу! — произнес Бэрден, печально соглашаясь с ней.

— А не за Билли.

— Угу! — Бэрден взял еще одну сочную ноту. Ветерок донес запах роз.

— Интересно, сожалеет ли Клей о том, что женился на Инид? Тут есть о чем пожалеть. С Дианой у него гораздо больше общего. Они созданы друг для друга. А кто она теперь? Коммунистка замужем за калекой. Ах, как это печально! Как печально то, что делает с людьми жизнь.

— Билли нравится в газете?

— Очень нравится. Как Инид?

— Прекрасно. Она поселилась в Джорджтауне.

— Очень мило. А мы теперь на Висконсин-авеню.

— Тебе нравится работать в приемной отца?

— Да, это интересно. Вот разве что избиратели…

— От них иной раз просто житья нет. Как миссис Блейн? Мисс Перрин?

— Мисс Перрин теперь замужем. Они по тебе скучают.

Клей сел в машину. Разговаривать с Дианой никогда не было особенно легко, а теперь и подавно. Мало помогало даже то, что они избегали смотреть друг другу в глаза.

— Береги себя. — сказала она. — Ну, там, на фронте.

— Ладно. Береги… отца. — Они попрощались за руку. Он включил двигатель. Она пошла к дому, но потом обернулась и махала ему рукой на прощанье, пока он объезжал рыбный прудок. Он помахал ей в ответ, потом их разделили деревья. По подъездной аллее выехал на шоссе. Хорошо, что он на ней не женился и не тратит теперь жизнь на тягостные разговоры. Инид и та больше устраивала его, во всяком случае с ней никогда заранее не знаешь, чего ждать.

— Тебя могут убить! — в неистовстве воскликнула она.

— Это решило бы все.

— Я никогда не прощу себе, если тебя убьют! Никогда. У меня будет такое ощущение, будто я невольно приложила к этому руку. Ты нравишься Джо, ты знаешь?

— Интересно, с чего бы?

— На него произвели большое впечатление какие-то твои слова, которые я ему передала. Джо прекрасно разбирается в людях, а уж на рояле играет, как бог. — Инид сделала затяжной глоток из бутылки с кока-колой. По ее словам, вот уже несколько недель, как она перестала пить: «Пока не кончится война. Это мой вклад в победу».

— Ну с ним-то ты не перестанешь встречаться, пока я буду на фронте.

— Если ты действительно этого хочешь — действительно хочешь, — перестану. — Она смотрела на него в упор. Не в пример Диане, она всегда смотрела ему прямо в глаза. И взгляд ее был особенно тверд и чистосердечен именно тогда, когда она лгала. Интересно, врет она сейчас или нет, подумал он.

— Я действительно этого хочу, — привычной фразой ответил Клей.

Она вздохнула:

— Таких эгоистов, как ты, еще свет не видел. Ты думаешь только о своем удобстве. Если б ты хоть на минуточку подумал обо мне, этого никогда бы не случилось. — Она обвела рукой гостиную. Под «этим» явно подразумевается ее дом в Джорджтауне.

Он поспешно сделал несколько следующих ходов.

— Если бы я каждый вечер водил тебя в гости, ты бы не переспала с Эрнесто. Но я предпочел делать карьеру, из которой, между прочим, ничего не вышло, вместо того, чтобы быть с тобой двадцать четыре часа в сутки, и тогда ты стала спать с морячком Джо. Да, да, да.

Она с упреком глядела на него. Правила игры были священны. Никому не дозволялось делать ход без очереди.

— Если ты намерен говорить со мной таким тоном, — сказала она, сама впадая в этот тон, — зачем ты вообще пришел сюда?

— Оставить тебе машину и проститься с девочкой.

— Она гуляет с няней. В зоопарке. Она вернется не раньше пяти. Разумеется, ты можешь зайти еще раз. А машина мне не нужна. Скорее всего, ты просто-напросто хочешь иметь даровой гараж.

Перебивая друг друга, они пустились объяснять каждый на свой лад, почему он хочет оставить ей машину, и предмет спора был далеко не исчерпан, когда вдруг приехал Блэз.

— Опять ссоритесь? — Блэз казался совершенно спокойным и каким-то особенно неуязвимым в летнем костюме; его красное лицо не лоснилось от жары, а было всего лишь красным, как обычно.

— Папочка! А мне-то говорили, что ты в Уотч-хилле.

— Как видишь, нет. — Не сводя глаз с Клея, Блэз добродушно поцеловал Инид в щеку. — Отправляешься на фронт?

— Да, сэр. Сегодня ночью.

— На Гавайские острова?

Клей кивнул. Вечером он собирался позвонить тестю в Уотч-Хилл, попрощаться и испросить благословения. А вот теперь Блэз пожаловал собственной персоной.

— Пришлось вернуться самолетом. Прибывает лорд Бивербрук.

— Нам до него нет дела, как и ему — до нас. — Инид подвинулась поближе к Клею. — Вроде бы получается, что вся семья в сборе. Питер тоже недавно вернулся, вот и выходит, что мы все вместе.

— Пока я не уехал, — сказал Клей безучастно.

— Пока ты не уедешь. Это ужасно, папочка. Ты понимаешь, что его могут убить? Неужели ты не можешь оставить его дома, как Питера?

— Он не хочет оставаться дома. Я уже предлагал ему. Он упрямый. — Блэз улыбнулся Клею. Мир мужчин сомкнул ряды.

Увидев себя в изоляции, Инид решила мстить.

— Послушай, папа. — Когда «папочка» сменялся «папой», это означало, что Инид переходит к серьезному разговору. — Он требует развода.