Катастрофа Московского царства - Сергей Юрьевич Шокарев

и с консервативным настроением Пожарский, разумеется, не мог ни служить самозванщине, ни прислуживаться Сигизмунду, – писал С. Ф. Платонов. – Он и в Тушине не бывал, и королю ни о чем не бил челом; напротив, крепко бился с тушинцами и первый пришел под Москву биться с поляками и изменниками <…> Все это, вместе взятое, создало Пожарскому определенную репутацию и остановило на нем выбор нижегородцев.

Князь не сразу согласился, нижегородцы обращались к нему несколько раз. Побывал у Пожарского и его тезка – Минин. Очевидно, тогда и сложился между ними дружеский союз единомышленников, ставший одной из слагаемых дальнейшего успеха. Одним из условий своего согласия Пожарский выдвинул избрание Кузьмы Минина «быть с ним у такова велика дела и казну збирати». Минин также потребовал определенных гарантий. Горожане составили приговор, обязывавший их «во всем быти послушливыми и покорливыми» руководителям ополчения и «ратным людям давать деньги». Этот приговор с подписями нижегородцев был отправлен Пожарскому и решил его сомнения.

Вверх по Волге

В то же время, когда был избран предводитель ополчения, на земскую службу приняли первых ратников. Это были смоленские дворяне, лишившиеся своих земель из‐за вторжения короля и бродившие по России. Руководство подмосковного ополчения выделило смолянам поместья в дворцовых волостях Арзамасского уезда, но местные «мужики» и стрельцы изгнали дворян. И тогда Минин предложил безземельным дворянам «итти под Москву на очищения ото врагов». «Карамзинский хронограф» подчеркивает, что у смолян были свои счеты с оккупантами: «А смоляном поляки и литвы грубны искони вечные неприятели, что жили с ними поблизку и бои с ними бывали частые и литву на боех побивали».

Другую часть своего воинства князь Д. М. Пожарский буквально подобрал на дороге. Это были соседи смолян, бывшие вяземские и дорогобужские помещики. «Подмосковные бояре» дали им в поместную раздачу Ярополческую волость, но казаки Заруцкого выбили оттуда дворян. В результате вязьмичи и дорогобужане поступили на службу в ополчение.

В конце октября 1611 года князь Пожарский прибыл в Нижний Новгород. В это время численность ополчения составляла приблизительно 2 тысячи воинов. Вскоре вместе с Пожарским и Мининым в руководство земского совета вошли воевода Иван Иванович Биркин, выборный дворянин князь Иван Дмитриевич Болховский, архимандрит Феодосий, протопоп Спасо-Преображенского собора Савва Евфимьев, дьяк Василий Юдин Башмаков. В дальнейшем состав руководителей нижегородского ополчения расширялся, в нем появились и бояре, но роль земских вождей – Пожарского и Минина – оставалась первенствующей до тех пор, пока освободительное движение не достигло своей цели. Отношения между руководством нижегородского ополчения и местной официальной властью (воеводами князем В. А. Звенигородским, А. С. Алябьевым, дьяком В. Семеновым) слабо отражены в документах. Однако по некоторым данным можно полагать, что Звенигородский и его товарищи содействовали Пожарскому и Минину в осуществлении их миссии.

Первейшей задачей, которую предстояло решить Пожарскому и Минину, была организационная, и решалась она вполне традиционно. Участникам ополчения были определены денежные оклады, согласованные с их прежними окладами и «придачами». Руководители ополчения провели большую работу по установлению размеров жалованья собравшимся в Нижнем ратным людям. Служилые люди были разделены на четыре «статьи» – с 50, 45, 40 и 30 рублями годового жалованья. Это были весьма значительные оклады. Сам Пожарский в 1604 году, будучи стольником, получил, как мы помним, 20 рублей. Впрочем, по некоторым данным, в реальности часть дворян получила лишь половину окладов. Однако и это было больше обычного жалованья городового дворянина, не поднимавшегося выше 14 рублей. Помимо жалованья, участники ополчения получали «корм» себе и лошадям. Стрельцам и пушкарям были положены оклады в 25 рублей, новобранцам – в 20 рублей. По словам «Бельского летописца», Пожарский и Минин «учинили ратных людей сытых и конных, и вооруженных, и покойных и запасных».

Одними из первых нижегородское земское движение наладило контакты с соседней Казанью, где властвовал дьяк Н. М. Шульгин. Он не признавал ни Боярской думы, ни Трубецкого с Заруцким. Однако авторитет Пожарского и Минина Шульгин как будто принял. Казань обещала помощь деньгами и войском. Известна грамота Шульгина с угрозой наказания курмышскому воеводе, если тот не даст ратных людей в ополчение. В Казань был направлен один из воевод ополчения И. И. Биркин. Он выехал из Нижнего 20 декабря и надолго задержался в городе. Вместе с казанской ратью Биркин прибыл к ополчению уже в Ярославль. «Новый летописец» обвиняет воеводу в том, что тот сговорился с Шульгиным, который радовался тому, что «Москва за литвою», и хотел в Казани «властвовать». Биркин якобы «в Ярославле многую смуту содеял: хотел быть в начальниках» и едва не довел до кровопролития. Воевода был изгнан, но вместе с ним отказалось воевать и казанское ополчение: «казанские же люди по приказу Никанора Шульгина пришли в Ярославль и назад пошли, никакой помощи не дали, лишь многую пакость земле сотворили, и на обратном пути так же». Лишь немногие казанцы приняли участие в дальнейшем походе, а когда после освобождения Москвы они вернулись в Казань, подверглись репрессиям от Шульгина.

Такова версия летописца. Документы тоже говорят об осложнениях между лидерами ополчения и Казанью. В апреле 1612 года дьяки Шульгин и Дичков самостоятельно, по приговору «всяких людей Казанского государства» отправили посольство в Ногайскую Орду, не известив об этом руководителей ополчения. 29 июня 1612 года князь Пожарский послал в Казань к митрополиту Ефрему игумена Саввино-Сторожевского монастыря Исаию с просьбой поставить его в крутицкие митрополиты, но Ефрем игнорировал его просьбу.

Как можно видеть, Н. М. Шульгин, поначалу поддержавший нижегородское ополчение, весной вступил с ним в конфликт (возможно, после провала претензий на лидерство Биркина как главы казанской рати), а затем окончательно избрал путь сепаратизма.

Впрочем, служилые прибывали в Нижний Новгород в достаточном количестве. По свидетельству «Нового летописца»,

услышали же в городах ратные люди, что в Нижнем собираются все свободные люди, пошли из всех городов. Первые же пришли коломничи, потом рязанцы, потом же из украинных городов многие люди казаки и стрельцы, которые сидели в Москве при царе Василии. Они же (князь Дмитрий Пожарский и Кузьма Минин. – С. Ш.) им давали жалование.

Расходы на первоначальную организацию ополчения сильно опустошили собранную земскую казну. Пожарский и Минин обратились в «понизовые» города, откуда им прислали «многую казну», и начали снаряжать свои отряды. Вслед за этим грамоты были отправлены в Вологду и Соль Вычегодскую, ранее оказывавшие поддержку правительству Шуйского и ополчению Ляпунова. Постепенно в Нижний Новгород начали стекаться земские доходы, а нижегородское ополчение выдвинулось в качестве общеземского правительства, на что претендовали подмосковные «таборы».

Вопрос