Рэм Красильников - Новые крестоносцы. ЦРУ и перестройка

Удовлетворенный поездкой и встречами в Исламабаде и Равалпинди, Уильям Кейси возвращается в столицу Соединенных Штатов, предвкушая приятные новости: он твердо убежден, что события на фронте борьбы с Советами в Афганистане вступают в решающую фазу. В недалеком будущем ЦРУ организует прорыв афганских повстанцев в мусульманские районы Советского Союза через его южные границы, и «южное подбрюшье» превратится в пылающий костер, не говоря о том, что удастся устранить полное господство русских в небе Афганистана.

Рональд Рейган держит, можно сказать, под личным контролем операции с использованием «стингеров» в афганской войне, ему регулярно демонстрируют видеосъемки — моджахеды применяют «стингеры» против советских самолетов и вертолетов. Ну а услужливые подчиненные преподносят президенту сувенир — трубу-ствол первого запущенного в Афганистане «стингера».

В 1989 году Советский Союз выводит свои вооруженные силы с территории южного соседа. В Вашингтоне празднуют победу в операции «Афганистан». Правда, этого торжества не увидит могущественный директор ЦРУ, положивший столько сил и энергии на ее организацию и осуществление. Эстафету от покойного Кейси по руководству разведывательными операциями в Афганистане принимает новый шеф Лэнгли — Уильям Уэбстер. Маховик машины уже запущен и не сбавляет оборотов.

После вывода советских войск гражданская война в Афганистане, однако, не завершается. Пламя конфликта еще долго обжигает афганцев — уничтожает богатства страны, исторические и культурные памятники и держит в напряжении Россию и все мировое сообщество. В кровавой, жестокой схватке движение «Талибан» опирается на прямую помощь Пакистана и косвенную — США.

Политику «замирения» с движением «Талибан» многие годы проводят в Ашхабаде и Ташкенте, где, с одной стороны, видимо, напуганы воинственными заявлениями талибских лидеров об угрозе, которую они могут создать для Туркмении и Узбекистана, а с другой — привлечены (особенно в Ашхабаде) посулами «долевого участия» в перспективных экономических проектах. Такая приманка, в частности, газопровод из Туркмении: предприимчивые дельцы, рассчитывая на солидный американский капитал, планируют провести его в Пакистан через Афганистан. Да и в самой России прорываются порой призывы «прагматиков», готовых признать власть «Талибана» в Афганистане де-факто и де-юре.

У Узбекистана, Киргизии и Таджикистана есть все основания опасаться талибов, поддерживающих так называемое Исламское движение Узбекистана, Исламскую партию освобождения Киргизии: отличаясь жестокостью и буйным нравом, эти и другие бандитские формирования экстремистов обосновались в Афганистане и грозят вторгнуться в эти бывшие среднеазиатские республики Советского Союза. За спиной боевиков, прошедших подготовку в талибских лагерях, стоят, кроме того, пакистанская разведка, саудовский мультимиллионер бен Ладен, некоторые влиятельные организации из Турции и из арабских стран.

Немалый ущерб талибы наносят непосредственно России, главным образом в Чечне, куда потоком текут деньги из фондов исламских экстремистов и куда прорываются чеченские и арабские наемники, обучавшиеся в Афганистане.

Помимо этой серьезной опасности, по-прежнему существует еще одна, и вполне осязаемая, — широкомасштабное, неудержимое проникновение из Афганистана наркотиков, тут, к сожалению, приходится говорить не только о талибах. В недалеком прошлом эту проблему у нас предпочитали списывать на «Талибан», возможно, по тактическим соображениям, чтобы не обижать их противников в Афганистане. В определенной мере это, по-видимому, не лишено оснований. Талибы, когда они контролировали большую часть территории нашего южного соседа, пытались управлять наркобизнесом в Афганистане: он обеспечивал им львиную долю средств для содержания армии и закупок вооружений, а это в свою очередь давало возможность продолжать схватку за власть в стране и рассчитывать на ее победоносное завершение. Однако сводить проблему наркотиков в Афганистане к правлению талибов ошибочно: она появилась до талибов, пышно расцветала при их авторитарной власти и, скорее всего, останется при новом режиме. Огромная смертоносная масса уже накопленных наркотиков и тех, что еще произведут, готова хлынуть в Россию — здесь широкий рынок сбыта.

Россия и некоторые государства СНГ, как известно, считали для себя жизненно необходимым оказывать помощь Северному альянсу и режиму Раббани — законному правительству многострадального Афганистана, — порой удерживавшим контроль над очень небольшой частью территории страны, которая под напором противников съеживалась, подобно шагреневой коже. Как это ни парадоксально, Россия была и остается на стороне тех сил, с которыми совсем недавно Советскому Союзу приходилось вести ожесточенную борьбу в Афганистане.

Вспомним, что вооруженные отряды «Талибана» в основной своей массе вступили в Афганистан и овладели Кабулом, другими крупными городами и большей частью территории страны в 1994–1996 годах, уже через несколько лет после того, как из Афганистана выведен контингент советских войск. Добавим, что талибы, которых почему-то до сих пор именуют «учащимися духовных школ», — военные профессионалы, обученные и вооруженные США и Пакистаном, и владеют не только стрелковым оружием, но артиллерией и танками. Свидетельств тесной связи «Талибана» с ЦРУ и другими спецслужбами Соединенных Штатов тоже вполне хватает.

Пакистан — одно из трех государств, которые пошли на официальное дипломатическое признание режима талибов. Вопреки решениям ООН и призывам всего мирового сообщества Пакистан, Саудовская Аравия и Объединенные Арабские Эмираты оказывали талибам не только дипломатическую поддержку, но и щедро подпитывали их деньгами, снабжали вооружением и другим военным снаряжением; направляли сражаться в рядах «Талибана» многочисленных боевиков — «воинов ислама». Теперь эта троица союзников отвернулась от своего «друга». Пожалуй, труднее всех отрывал их от пуповины Исламабад, который поддержкой режима «Талибана» вызвал даже временное охлаждение отношений со своим патроном — США. Казалось, эта азиатская страна уже не имеет для Вашингтона такого значения, какое придавалось ей в годы «холодной войны», особенно в период, когда она стала основным плацдармом для развертывания схватки с Советским Союзом в Афганистане. Пакистан обзавелся собственным атомным арсеналом, нарушив, как и Индия, монополию «пятерки» на обладание ядерным оружием и отказавшись (опять-таки как и его главный соперник) присоединиться к договору о его нераспространении. В Соединенных Штатах скрепя сердце смотрели на отход Пакистана от «принципов демократии» и поубавили масштабы сотрудничества с этой страной. Впрочем, похоже, былую дружбу восстановили, когда для хмурых взглядов Вашингтона не осталось формальных мотивов.

Скажем откровенно: для антитеррористической кампании Вашингтона против Афганистана существует одна весомая причина, можно, правда, назвать ее поводом. В Афганистане, под защитой талибов, обосновался враг Вашингтона — саудовский авантюрист миллионер Усама бен Ладен, организующий борьбу с «американской плутократией» по всему свету. Американцы не простят ему организованных им и осуществленных его людьми и на его деньги террористических актов против своих дипломатических представительств в некоторых странах мира, не простят ущерба и жертв, которые уже понесли. Последнее, что вызвало сильнейший гнев Вашингтона против бен Ладена и созданной им организации «Аль-Кайда», — события 11 сентября 2001 года в Соединенных Штатах, переполнившие чашу терпения американцев: необходимо покончить с бен Ладеном, поднявшим руку на тех, кто когда-то ему покровительствовал. Талибы отказывались выдать Соединенным Штатам бен Ладена, ставшего для Вашингтона «главным террористом»: саудовец близок им по духу и по методам действий. Судьбу бен Ладена поэтому должен разделить весь «Талибан» — и его друзья быстро превратились во врагов, демонстрируя в очередной раз правоту принятого многими политиками не очень щепетильного правила о «постоянных интересах» в большой геополитической комбинации, спланированной Вашингтоном.

Народно-демократическая партия Афганистана, которую поддерживал Советский Союз, ее новый лидер и глава правительства страны Наджибулла (несмотря на пророчество о быстром падении) продержались до 1992 года, не имея, по существу, никакой помощи со стороны России — ни военной, ни политико-дипломатической, ни экономической. А между тем приход к власти в Афганистане Наджибуллы знаменовал известный поворот во внутренней политике афганского руководства в сторону либерализации и поиска путей примирения с оппозицией. Но в Советском Союзе произошли августовские события 1991 года. Отход России от поддержки правительства Наджибуллы привел к тому, что баланс сил в Афганистане изменился и верх взяли те, для кого этот режим неприемлем.