Виталий Павлов - Женское лицо разведки

В ответ ему предложили воздержаться от приезда. Он получил новое задание. В своем письме Р. Зорге писал:

«Дорогой мой товарищ! Получили ваше указание остаться еще на год. Как бы мы ни стремились домой, мы выполним его полностью и будем продолжать здесь свою тяжелую работу. С благодарностью принимаю ваши приветы и пожелания в отношении отдыха. Однако если я пойду в отпуск, это сразу сократит информацию…».[76]

Мне неизвестно, что в связи с отказом на его просьбу писал Р. Зорге жене. Можно только предполагать, что его утешения для Кати мало облегчали затянувшуюся разлуку.

Но то, что на самом деле лежало в основе отказа на обоснованную просьбу Р. Зорге, было страшной правдой тогдашней действительности. И хорошо, что ни он сам не знал этой «правды», ни Екатерина Александровна. Его уберегла от нее страшная для него японская действительность, завершившаяся его казнью, а ее — не менее страшная «бериевская правда».

Как сейчас стало известно, новое руководство ГРУ, сменившее уничтоженное Ежовым и Берием прежнее, хорошо знавшее Р. Зорге, самостоятельно не решилось принять решение о «подозревавшимся» Р. Зорге и запросило НКВД. Ответ гласил однозначный смертельный приговор разведчику:

«По нашим данным, немецкий журналист Зорге Рихард является немецким и японским шпионом, поэтому после пересечения государственной границы СССР он сразу будет арестован советскими органами…»

Думаю, что приезд Рихарда Зорге в Советский Союз, который стал его Родиной и о безопасности которой он заботился был бы для него куда большей трагедией, чем казнь в Японии. Там он шел на смерть сознательно как патриот, а здесь его превратили бы в ничтожного иностранного шпиона, последнего отброса общества, недостойного доброй памяти народа.

В Японии сохранилась его могила и достойная всемирного уважения надпись на могильной плите:

«Здесь покоится Герой, который отдал жизнь в борьбе против войны, за мир во всем мире»

А если бы Берия и его палачи получили в свои руки этого разведчика, они бы не только истязали его самыми изощренными пытками, но, ничего не добившись, захоронили бы в безвестной братской могиле вместе с другими загубленными ими искренними патриотами земли нашей.

Свидетельством тому и трагическая судьба его жены Екатерины Александровны Максимовой — Зорге.

Она ничего не знала о судьбе мужа, о том, что он арестован. Неизвестность была для нее очень мучительной. Она привыкла изредка получать от него ласковые письма, из которых видела, как сильно он ее любит, и сердцем понимала, как она ему необходима. Их чувства были взаимными и даже на далеком расстоянии смягчали боль разлуки.

Но бериевская печать ненависти легла и на нее, его палачи решили отыграться на бедной женщине, коль скоро их кровавые руки не успели дотянуться до ее мужа.

Когда японцы арестовали и судили Р. Зорге, он думал:

«Бедная Катя… Хотя бы одну — единственную весточку от нее! Это скрасило бы последние дни…

Не мог знать Рихард, что Кати больше нет в живых».[77]

«Осенью 1942 года ее арестовали. При обыске нашли крестик, карту Москвы и тетрадь стихов. Потом 9 месяцев одиночной камеры на Лубянке и приговор к высылке.

Родственникам Катя писала из ссылки, что перед отправкой в ссылку с ней разговаривал сам Лаврентий Берия. Он сказал, что с мужем все в порядке»

Из этой краткой констатации можно представить, что выпало пережить Екатерине Александровне за те девять месяцев в одиночной камере. Ведь ее неоднократно вызывали на допросы палачи-следователи, очевидно добиваясь компрометирующих показаний на мужа.

А ссылка? Вот несколько слов из сохранившихся двух ее писем к родственникам:

«Мама, пишите мне чаще, ради Бога, если не хотите, чтобы я сошла с ума. Ведь столько времени ни от кого ничего не слышала. Верю, что опять буду «на коне». Лишь бы не сдохнуть сейчас и продержаться…»

И сообщение тех незнакомых людей, что были рядом с Катей в ее последний час:

«Сообщаю вам, что ваша Катя 3 июля 1943 года, находясь на излечении в Мурманской больнице, умерла. Ваша дочь поступила с химическими ожогами… Иногда у нее со слезами срывался вопрос: «за что?»»

Ее реабилитировали после указа о присвоении Р. Зорге звания Героя Советского Союза. В постановлении говорится: «За отсутствием состава преступления».

В чем же ее обвиняли тогда, в 1942 году. Оказывается в неподтвержденных подозрениях о связях со «шпионом» Вилли Шталем, тем приятелем Р. Зорге, который познакомил Рихарда с Катей почти 20 лет назад.

К сожалению, могилу Кати отыскать не удалось.

Жаль только, что молчаливое мужество скромной советской женщины Екатерины Александровны Максимовой, вдохновлявшее в течение более восьми лет мужественного советского разведчика, мало кому известным.

Пусть же в архивах и истории советской разведки память о ней хранится как символ стойкости всех советских женщин, коим выпадает переносить порой очень тяжкие страдания.

Женой советского разведчика Арнольда Дейча, непревзойденного вербовщика агентов внешней разведки, в том числе одного из родоначальников «кембриджской пятерки» во главе с Кимом Филби, была Жозефина Дейч (в девичестве Рубель), сама работник Коминтерна и советская разведчица с пятилетним стажем разведывательной работы .

Арнольд Дейч начал работу во внешней разведке в 1932 году, куда был рекомендован руководством аппарата Коминтерна, где он работал в отделе международных связей (ОМС) вместе с женой.

В 1933 году, пройдя краткую подготовку по разведывательной работе, выехал в Европу, где в течение года уже успел завербовать для внешней разведки нескольких агентов. Оттуда в апреле 1934 года по указанию Центра прибыл в Англию для работы в нелегальной резидентуре «Шведа».

В этот период Жозефина проходила подготовку для работы в той же резидентуре в качестве радистки и фотографа. Она прибыла к мужу в 1935 году. В резидентуре помимо приема радиодепеш для резидента она занималась фотографированием и обработкой документов, поступавших от источников, и готовила материалы резидентуры для передачи в Центр.

21 мая 1936 года у них родилась в Лондоне дочь Нинет Элизабет.

В сентябре 1937 года в связи с нависшей над Арнольдом опасностью ареста они воспользовались болезнью дочери и выехали «на лечение ее» из Англии. В ноябре 1937 года А. Дейч на короткое время возвратился в Англию, чтобы законсервировать завербованных им агентов, и затем прибыл в Москву, где уже находилась Жозефина с дочкой.

В Москве новое назначение супругов затянулось, ими никто не интересовался. Это могло объясняться почти полной заменой кадров внешней разведки в результате репрессий. Наконец А. Дейча устроили на работу в гражданском учреждении. Жозефина оставалась домашней хозяйкой, занимаясь воспитанием дочери.

С началом Великой Отечественной войны Арнольд попросил отправить его на боевую работу.

Было решено командировать его на нелегальную разведывательную работу в Америку, куда он и отплыл на советском судне «Донбас» в составе союзного конвоя. Жозефина осталась с дочкой в Москве.

7 ноября 1942 года в Атлантическом океане судно было торпедировано немецкой подводной лодкой. Арнольд Дейч был смертельно ранен, но продолжал подбадривать уцелевших пассажиров и помогать их эвакуации с судна. Сам он погиб.

Судьба Жозефины и ее дочери мне неизвестна. Но Жозефина, ожидая вестей от мужа, конечно же, знала, какие опасности его ожидали на месте в стране назначения. Ее ожидания были тем более мучительны, что, будучи многие годы подпольщицей-революционеркой и имея, хотя и короткий, опыт разведывательной работы, она хорошо понимала грозившие ему опасности.

Получив известие о смерти мужа, ему было около 40 лет, она пережила тяжелый удар. Рухнули все надежды на закрепление в стране назначения. Но она была недаром женой отважного советского разведчика. Можно полагать, что она мужественно вынесла удар судьбы и вырастила дочь такой же стойкой и убежденной патриоткой, какой была сама.

Память об этой женщине, делившей трудности и опасности нелегкой разведывательной деятельности мужа в Англии, где он оставил исторический для внешней разведки след. Почти четверть века продолжалась деятельность Кима Филби и его «пятерки». Одну из ведущих ролей в этой группе играл Арнольд Дейч, который останется для советских разведчиков примером стойкости и мужества.

Об этой женщине, американке, сказать много не могу. В 1939–1942 годах, я курировал разведывательную работу в США и знал, чем занимается ее муж, разведчик-нелегал Яков Наумович Голос . О нем я уже писал в своих воспоминаниях, но о его жене узнал совсем недавно из «Очерков истории Р. В. Р.».[78]