Д. Кралечкин - Основы теории политических партий

В этой связи Морис Дюверже различал:

› двухпартийность технического характера, когда противостояние конкурирующих партий касается второстепенных вопросов, тогда как политическая философия и базовые устои существующего общественного устройства принимаются обеими партиями;

› двухпартийность сущностную, когда борьба партий ведется вокруг самой природы режима, фундаментальных мировоззренческих ценностей и приобретает ожесточенность и непримиримость (ее можно уподобить эпохе религиозных войн).

Многопартийные системы, по мнению Дюверже, характеризуются значительным дроблением в обществе оснований политической дифференциации, что связано как с дроблением политических сил внутри каждого из направлений на консерваторов, умеренных и радикалов, так и с существованием целого спектра дуалистических противоположностей, каждая из которых может стать основанием к созданием новой партии (монархисты и республиканцы в политике, либералы и сторонники регулирования в экономике, аграрные и промышленные производители, клерикалы и антиклерикалы, защитники национальных, исторических интересов и так далее). В результате в политической системе общества соперничают не одна и не две, а несколько политических партий.

Типология партийных систем Дюверже получила широкое распространение и признание в политической науке: большинство дальнейших разработок и типологические схем осуществлялось в русле заложенного ею подхода. В позднейших модификациях последователей его триада партийных систем (однопартийность, двухпартийность, многопартийность) нередко дополняется системой «двух с половиной» партий, являющейся в некотором роде переходной от двухпартийности к многопартийности. Такая система характеризуется существованием наряду с двумя основными конкурирующими партиями, обладающими приблизительно равным политическим весом, каждая из которых не имеет большинства, еще одной сравнительно небольшой третьей партии, которая не имеет шансов реально соперничать с «тяжеловесами», но в коалиции с одной из них может создать парламентское большинство и таким образом перевесить чашу весов. Подобная система существовала в ФРГ (СДПГ и ХДС/ХСС плюс Свободная демократическая партия), однако ввиду появления «зеленых» была сломана (в последние годы, однако, в партийной системе Германии заметны движения в обратном направлении).

Партийная система определяется, во-первых, количеством, характером и взаимоотношениями существующих в стране партий, во-вторых, особыми условиями деятельности этих партий, в-третьих – их фактической ролью в области руководства государственными делами, в особенности в сфере формирования правительства[122].

Согласно классификационной схеме, предложенной Джованни Сартори, всего существуют семь основных типов партийных систем:

› однопартийная;

› система с партией-гегемоном;

› система с преобладающей партией;

› двухпартийная система;

› система умеренного плюрализма;

› система поляризованного плюрализма;

› атомизированная система[123].

В основу этой модели были положены количество политических партий, степень фрагментации и характер взаимодействия между партиями. Хотя такая классификация не охватывает отдельные промежуточные модели партийных систем, она все же в основных чертах адекватно отражает основные типологические характеристики и потому может быть использована в качестве методологической основы для анализа современной динамики партийной системы современной России. Этот тезис, выдвинутый в начале 1990-х годов рядом исследователей, в настоящее время разделяют значительная часть специалистов в области сравнительного изучения партийных систем, что позволяет рассматривать типологию Джованни Сартори как классическую[124].

Анализ классификационной схемы партийных систем Джованни Сартори выявляет интересную закономерность: уровень фрагментации партийных систем и состояния взаимодействия между ними в значительно степени предопределяются факторами институционального характера, в числе которых не последнюю роль играет характер законодательства, регулирующего деятельность партий. Это обстоятельство позволяет выдвинуть ряд предположений о характере корреляции между характеристиками партийных систем и нормативно-регулятивной базой деятельности современных партий.

В рамках однопартийной системы господствующее положение одной партии практически повсеместно базируется на фактически существующем тотальном политическом контроле, жестком пресечении каких-либо форм институциональной оппозиции. Юридически исключительное положение партии может быть закреплено на уровне конституции (СССР), выражаться в фактическом слиянии партийных структур с государственным аппаратом, в образовании политических подразделений в армии и силовых структурах (СССР, Куба), в практике принятия совместных нормативных актов (постановлений ЦК КПСС и Совмина СССР). Вместе с тем, жесткий идеологический контроль и преследование политической оппозиции может сочетаться с формальным признанием многопартийности при ее реальном отсутствии. В редчайших случаях, однако, имеет место и однопартийная система, в рамках которой допускается свободное создание партий, например в условиях секуляризации общества (Турция) или обретения государством политической самостоятельности (например, Камерун в 1960-е годы). В этом случае причина не в отсутствии свободы, а в неразвитости политической инфраструктуры общества.

В системе с партией-гегемоном исключительное положение единственной правящей партии, как правило, закреплено на законодательном уровне, наличие нелояльной политической оппозиции здесь также исключено. Вместе с тем отсутствие конкурентной политической среды сочетается с возможностью правового признания иных политических партий, организационно обособленных от правящей партии, но в то же время фактически являющихся ее периферийными структурами (ГДР, Болгария до 1989 года, Китай). Зависимость эта имеет свое юридическое выражение и проявляется во вхождении их в объединенную квазикоалиционную структуру под эгидой правящей партии. Более того, подчиненный характер партий нередко закреплен в конституциях стран и даже в уставах партий-сателлитов.

Так, в Китайской Народной Республике наряду с Коммунистической партией формально существуют еще восемь некоммунистических партий. Все они входят в так называемый «Единый фронт», статус которого конституция страны определяет как «широкий патриотический Единый фронт различных демократических партий и народных организаций, объединяющих всех социалистических тружеников, поддерживающих социализм, и патриотов, поддерживающих объединение Родины». Уставы этих партий также содержат упоминание о признании руководящей роли Компартии Китая.

Система с преобладающей партией также предполагает однополюсную концентрацию властных ресурсов у одной партии, сосредоточившей в своем ведении контрольный пакет голосов. Однако на этом сходство с системой с партией-гегемоном исчерпывается. Водораздел между ними – кардинальная разница в подходах к правовой институционализации партий: в рамках системы с преобладающей партией имеет место формальное соблюдение равенства их статуса, а различие в их политическом весе обеспечивается за счет иных факторов (исторически сложившегося расклада сил, устойчивой политической конъюнктуры). Дополнительными институциональными факторами, обеспечивающими устойчивость такой системы, являются наличие парламента с обширными полномочиями в сочетании с относительной молодостью института политических партий (Индия, Япония).

В рамках двухпартийной системы преобладание двух крупных партий, сочетающихся с чередованием их у власти (США, Великобритания, Новая Зеландия), создание новых политических партий, как правило, не сопряжено с какими-либо трудностями. Однако фактически состоявшийся между двумя партиями раздел электорального пространства лишает третьи партии реальных прав на доступ к властным ресурсам. В этих условиях публично-правовая составляющая в нормативном регулировании партий незначительна: их создание, деятельность и участие в избирательном процессе в основном регулируются внутренними корпоративными нормами. Правовые нормы, регулирующие деятельность политических партий, не систематизированы, во многом основаны на исторически сложившихся традициях и свойственных англо-саксонской правовой системе судебных прецедентах. Характерно, что бесспорное лидерство двух партий, как правило, ориентирует законодателя на достаточно либеральный подход к вопросам создания и регистрации «третьих партий»[125].

В странах с системой умеренного плюрализма (от трех до пяти ведущих партий) значимость правового регулятора резко возрастает, соответственно вопросы деятельности партий (особенно в аспекте их участия в выборах) регулируются более предметно: либо законодательством о выборах (Франция, Италия, Бельгия, Испания), либо отдельным законом (ФРГ). Как правило, в странах с системой умеренного плюрализма (Португалия, ФРГ) в достаточной степени подробно разработаны правовые нормы, направленные на пресечение организаций, идеология и деятельность которых сопряжена с проявлениями политического и религиозного экстремизма. В совокупности они обусловливают невысокую сегментацию политического пространства.