Святослав Рыбас - Московские против питерских. Ленинградское дело Сталина

Ознакомительный фрагмент

Как пишет биограф Жданова Алексей Волынец, «Православный богослов и русский социал-демократ Александр Жданов стал первым учителем своего сына, благо знания и педагогический опыт позволяли. Отец принадлежал к той исконной русской интеллигенции, которая вела свое происхождение от Ломоносова и классиков русской литературы. Владея древнееврейским, древнегреческим, немецким и французским языками, зная европейскую культуру, увлекаясь идеями марксизма и социализма, он, тем не менее, — выражаясь более поздним языком его сына — не „низкопоклонствовал перед Западом“ и был далек от всяческого новомодного „декаданса“. (Волынец А. Жданов — неразгаданный сфинкс Ленинграда. http://www.apn-spb.ru/publications/article9215.htm)

Карьера Андрея Жданова складывалась так: Тверское реальное училище, Петровско-Разумовская сельскохозяйственная академия в Москве, Царицынский студенческий батальон, 3-я Тифлисская школа прапорщиков, командир взвода в 139-м запасном пехотном полку в Шадринске Пермской губернии, Шадринский уездный комиссар земледелия, организатор крестьянской коммуны „Первый просвет новой жизни“, Екатеринбургский окружной комиссар Красной Армии, инструктор политотдела 3-й армии Восточного фронта, участник боев с Екатеринбургской группой войск адмирала A. B. Колчака. В январе 1919 г. познакомился со Сталиным и Дзержинским, прибывшими в 3-ю армию для расследования причин поражения под Пермью.

В течение 12 лет Жданов руководил Нижегородским губкомом (Горьковским обкомом) партии, показал себя принципиальным сторонником идеи ускоренной индустриализации, очень скромным человеком (жил с семьей в коммунальной квартире), неоднократно встречался со Сталиным. С 1930-х годов Жданов становится одним из ведущих региональных руководителей СССР. За годы его руководства область стала одним из мощнейших промышленных регионов страны, „Русским Детройтом“; здесь было отрыто шесть учебных институтов.

В начале 1934 года он был переведен на работу в ЦК для помощи занятому в Ленинграде Кирову и был назначен секретарем ЦК ВКП(б), курировал сельскохозяйственный, планово-финансово-торговый, политико-административный отделы, отдел руководящих парторганов, Управление делами и секретариат ЦК. Он слыл среди советских руководителей „мягкотелым“, в 1938 году высказывался за свертывание репрессий. Как писал Л. Троцкий: „Если Сталин создан аппаратом, то Жданов создан Сталиным“. (Костырченко Г. В. Тайная политика Сталина. Власть и антисемитизм. М., 2003. С. 158.)

Борьба различных групп за влияние на Сталина велась непрерывно и всегда выражалась в конкретных действиях и решениях. Так, накануне войны он принял несколько важнейших решений о создании военной техники. Одно из них было инициировано как раз в Ленинграде и касалось изготовления танковой брони. В 1935 году тридцатилетний инженер Александр Завьялов, заведующий центральной лабораторией на Ижорском заводе, провел испытания брони танков Т-18 и Т-26, бывших тогда на вооружении. Снаряд 37-миллиметровой пушки, самой малокалиберной, разносил их броню в осколки. Ничего удивительного в таком результате не было, так как броня предназначалась для защиты от пуль. Но Завьялов, назвав танки „ходячими гробами“, замахнулся на изменения всей концепции танкостроения. Руководство Автобронетанкового управления РККА и директор танкостроительного завода восприняли критику инженера болезненно. Действительно, танки были „гробами“, что вскоре подтвердилось в ходе испанской войны, но такие танки были тогда у всех европейских армий. Завьялов предугадал, как будет в ближайшее время развиваться танкостроение и как это отразится на военной стратегии. Он предложил новую технологию производства брони. И не был понят ни заказчиками, ни начальством. В условиях тогдашней системы власти это означало трагическую развилку его судьбы: либо стать изгоем, либо обратиться за помощью наверх. Завьялова уволили. Он направил письмо в Ленинградский обком партии A. A. Жданову, который принял единственно правильное решение. Вскоре записка инженера оказалась у Сталина. В мае 1936 года чекисты доставили Завьялова в кабинет вождя на заседание Совета Труда и Обороны. Конечно, можно бы сказать „пригласили“, но едва ли это слово будет точным. Разговор длился несколько часов. Инженер оказался подготовлен лучше оппонентов: опираясь на свой профессиональный опыт металлурга и знания ситуации на германских заводах Круппа, где он побывал в командировке, он доказал, что советская металлургия на сегодня не готова обеспечить броней танки, подводные и надводные корабли. (В 1936 году Михаил Тухачевский определял техническую политику в Наркомате обороны, а свояк Сталина Павел Аллилуев был комиссаром Автобронетанкового управления РККА.)

По решению Сталина было создано новое управление „Спецсталь“, куда вошли Ижорский и Мариупольский металлургические заводы, а на базе центральных лабораторий этих заводов создали Центральные броневые лаборатории (в 1939 году преобразованные в Броневой институт). В итоге завьяловской дерзости армия быстро получила основу для создания целого шлейфа военной техники, которая оказала в годы войны решающее воздействие — средний и тяжелые танки Т-34, КВ, ИС, штурмовик Ил-2, линкоры, эсминцы и подлодки. Броня завьяловского Броневого института, где освоили и производство цельнолитых танковых башен, была в прямом смысле и детищем нового поколения.

Обновление кадров становилось насущной потребностью государственной политики. Однако экономическая власть по-прежнему находилась в руках больших и малых кланов, сложившихся в отраслях промышленности и в регионах, где партийное руководство и директора заводов образовывали свои союзы и кланы и скрытно сопротивлялись Москве.

Партийно-хозяйственные „мафии“ распоряжались значительными ресурсами, стремились в полном объеме не доводить до центра местные конфликты и проблемы, чтобы не подвергаться угрозе попасть в „чистку“ или угодить под следствие по обвинению в саботаже, вредительстве или шпионаже. Сталинизм в его основном облике Всеобъемлющего Государства был им чужд. Они хотели более мягкого сталинизма, который бы закрывал глаза на их умеренную буржуазность и стремление чуть-чуть „пожить для себя“.

Философ Александр Зиновьев определил состояние тогдашнего общества так: „Сталинизм способствовал созданию новой сети власти, вырастал на ее основе, но вместе с тем он противостоял ей, боролся против нее, стремился сдержать ее рост и рост ее силы. Миллионы шакалов устремились в эту сеть власти. И не будь сталинской сверхвласти, они сожрали бы все общество с потрохами, разворовали бы все, развалили бы все…“ (Зиновьев А. А. Сталин — нашей юности полет. М., 2002. С. 256).

Но относится ли это определение („шакалы“) к старым партийцам? Судя по действиям сталинской группы, относится. Круговая порука „удельных князей“, групповщина, кумовство создавали новые формы социального неравенства и закупоривали директивные каналы управления.

В борьбе с этой тенденцией сталинская группа решилась на изменение политической основы власти, начала работу над новой Конституцией, которая предусматривала не монополию одной партии, а многопартийность и альтернативные выборы.

В феврале 1936 года на пленуме ЦК партии член Конституционной комиссии Жданов подчеркнул, что „коммунистов в нашей стране два миллиона, а беспартийных „несколько больше““, т. е. он не оставил сомнения в том, кто от кого будет зависеть на выборах.

В интервью американскому журналисту Рою Говарду 1 марта 1936 года Сталин сказал еще определеннее: „Всеобщие, равные, прямые и тайные выборы в СССР будут хлыстом в руках населения против плохо работающих органов власти“.

В проекте новой Конституции делалась ставка на новые кадры, их социальную активность и способность в открытом соперничестве взять верх над „старой гвардией“, прошедшей три революции и гражданскую войну, вкусившей насилия, крови и славы. Опыт всех революций убеждает в том, что победители начинают ожесточенную борьбу друг с другом.

Кроме того, не секрет, что старый правящий слой демонстрировал непонимание политической обстановки, постоянно стремился к улучшению своих бытовых условий, что вступало в противоречие с пуританской идеологией социалистической модернизации.

Не случайно 1 февраля 1938 года по настоянию Сталина Политбюро приняло постановление не о военных или экономических задачах, а „О дачах ответственных работников“. В рукописном оригинале, написанном предположительно Молотовым, говорилось, что „бывшие вельможи“ (Рудзутак, Розенгольц, Агранов, Межлаук, Карахан, Ягода и др.) понастроили себе грандиозные дачи, дворцы в 15–20 и более комнат, где они роскошествовали и транжирили народные деньги, демонстрируя этим свое полное бытовое разложение и перерождение…». (Большая цензура. Писатели и журналисты в Стране Советов в 1917–1956. М., 2005. С. 371.)