Трампизм в Америке: полдень консерватора - Георгий Эминович Асатрян

с давней историей», – сказали мне знающие люди. Потом я узнал, что членом этой организации был президент Соединенных Штатов, инициатор создания Лиги Наций Вудро Вильсон. Хотя Вильсон считается в Америке президентом-неудачником и я к нему в то время (как и сейчас) относился со скепсисом, мне показалось это знаком качества. Тем более что, когда его пригласили в организацию, он не был политиком, а работал профессором Принстонского университета, члена Лиги плюща и одной из самых престижных школ, на кампусе которого работал Альберт Эйнштейн. Далее я узнал, что членами этого тайного общества были такие личности, как мэр Нью-Йорка Майкл Блумберг, CEO нефтяного гиганта British Petroleum Боб Дадли, основатель Американской академии политических и социальных наук Эдмунд Джеймс, член Верховного суда США Пирс Батлер, голливудский номинант на Оскар Рой Шайдер, сыгравший главную роль в «Челюстях» Стивена Спилберга. В другом братстве было много спортсменов. В основном это были игроки в американский футбол и баскетбол. Было немало афроамериканцев. Скажу кратко: инициация была впечатляющая. Это было некое психологическое испытание, и оно заняло полдня. В ней, разумеется, отсутствовали разного рода непристойности, о чем говорят различные слухи и домыслы и о чем я любопытствовал заранее. Завершающая стадия вступления в клуб велась какими-то главарями в возрасте, которые прибыли откуда-то из Новой Англии. Это были руководители и старожилы общества.

Приглашение в конверте не было гарантией попадания в «клуб». Нужно было пройти инициацию. Это долгая процедура, растянутая на несколько дней. В любой момент любой член общества может выступить против того или иного кандидата. На кампусе школы, где я обучался, было два братства. Они враждовали. Солидные особняки стояли недалеко друг от друга, и члены каждого из братств не любили друг друга. Все интересовались, в чем разница между ними. Отвечали домыслами, слухами: мол, одни интеллектуалы, другие любят спорт. В одном много афроамериканцев, в другом их почти нет. Одни лояльны к меньшинствам, другие нет. В обоих не было девушек и женщин. Меня пригласило закрытое общество, которое считалось интеллектуальным, консервативным, неспортивным. В нем было всего несколько афроамериканцев – их можно было посчитать на пальцах одной руки. Хоть это общество и считалось неспортивным, но в его особняке была отдельная комната, где находились кубки, грамоты и медали за соревнования по тхэквондо.

Это корейский вид единоборств, где используются ноги как главный инструмент поражения противника, а руками нельзя наносить удары в голову. Один из членов братства, чуть старше всех остальных, который, возможно, и был инициатором моего выдвижения, был тренером по этому виду спорта. Я даже успел поучаствовать от университета в соревнованиях по нему в Чикаго, хотя никогда не любил тхэквондо. Я выступил неважно, так как использовал в схватке удары руками по корпусу. Я нанес, наверное, два-три десятка ударов, однако в этом виде восточных единоборств предусмотрен жилет на все туловище, который почти нереально пробить. Ценятся удары ногами, особенно в голову. Короче, я занял второе или третье место, но мне дали кубок ростом с главного героя – карлика из сериала «Игра престолов». Я помню, когда в конце 1990-х я активно участвовал в соревнованиях по рукопашному бою и разным видам восточных единоборств, нам за первое место давали скромные медальки. А тут огромный кубок! Причем за довольно посредственное выступление. Но те медальки, конечно, были куда ценней, потому что они были по делу. Участие в соревнованиях было полезным. Американцы – нация в целом спортивная. Не зря они занимали первые места на Олимпийских играх. Спорт здесь ценили всегда, и деньги на него выделяются сумасшедшие.

Брауновский университет – тоже весьма интересное место, но его сложно сравнить с Йелем или Гарвардом. Среди заведений Лиги плюща он считается самым слабым. Сразу бросается в глаза корпус, названный в честь Вартана Григоряна, человека выдающегося и неординарного. Его неплохо знают в наших северных широтах. После краха Советов Фонд Карнеги финансировал немало исследовательских проектов в Москве, и о Григоряне многие в России знали. Он родился в Тебризе в 1934 году, а умер в Нью-Йорке в 2021 году. В Иране Григорян не задержался, какое-то время жил в Бейруте, а затем, в 1956 году, его семья мигрировала в Соединенные Штаты. В Калифорнии он окончил Стэнфордский университет и пошел в науку. Работал в университетах Беркли, Пенсильванском, Лос-Анджелесском, Техасском. В 1969 году Григорян выпустил блистательную монографию о социальных процессах в Афганистане в издательстве Стэндфордского университета[44]. С 1981 по 1989 год Григорян занимал пост президента Нью-Йоркской публичной библиотеки, который находится в Мидтауне Манхэттена. Должность эта очень престижная, и простые люди ее занять не могут. Есть основания полагать, что Григорян имеет очень серьезные заслуги перед Соединенными Штатами, в связи с чем был удостоен такой должности. В 1988 году Григорян был избран президентом Брауновского университета, а в январе 1997-го стал президентом Корпорации Карнеги (Нью-Йорк). В середине 1960-х Григорян бывал в Советском Союзе.

Эта библиотека – символ интеллектуального наследия Америки. Небольшое здание, но внутри очень качественно и богато выполнено. По библиотеке проводят экскурсии, а в читальные залы можно пройти без особого труда и поработать. Нью-Йоркская публичная библиотека находится в небольшом Брайант-парке, в самом сердце Манхэттена. В этой библиотеке я бывал не раз, еще больше времени проводил в этом парке, играя с разными ньюйоркцами в настольный теннис. Каждый следующий год атмосфера в парке становилась все хуже и хуже. Однажды, прогуливаясь по этому небольшому парку, я увидел, как бездомная женщина-афроамериканка справляет большую нужду. И никого это не удивляло. Это не возбранялось. Все делали вид, что ничего не происходит. В демократических штатах, в крупных городах в публичных местах, парках и зонах отдыха такая картина не является большой редкостью.

Вернувшись из Новой Англии, я посетил кампусы Колумбийского и Нью-Йоркского университетов. Здесь я бывал много раз и хорошо знал их изнутри. Они мало изменились. Однако впечатления были несколько смазаны неким ощущением «заброшенности» Нью-Йоркского университета. Радикально либеральная и левая школа стала весьма популярной и престижной в последние десятилетия. Кампус у нее разбросан по всему нижнему Манхэттену, что выделяет его на общем фоне американских университетов, сконцентрированных в одной географической точке. Молодых студентов привлекает большое количество городских тусовочных мест. Элитарности здесь нет, скорее городская молодежь проводит время в громком городе. Денег у школы очень много. Строятся новые корпуса в той или иной точке нижнего Манхэттена. Причем новые здания выполнены в стиле московского «Сити» – стеклянные синие небоскребы. Здесь есть престижная школа бизнеса и очень неплохой философский факультет, считающийся одним из