Катастрофа Московского царства - Сергей Юрьевич Шокарев

Ляпин в недавней работе «Игра в царя» (2022) показал, что в русском фольклоре с фигурой царя сочетались представления о счастливой доле, везении и удаче, присущих носителю этого титула. В сказках царю сопутствует удача лишь потому, что он царь. Даже простолюдин благодаря счастливой доле может достичь царского престола. Царь должен быть «счастлив», а если он «несчастлив», то что же это за царь? (Такая претензия позднее адресовалась Василию Шуйскому.) С этой точки зрения нет ничего удивительного в том, что Годунов терял поддержку, а самозванец ее приобретал. Удача, сопутствовавшая прежде Борису Федоровичу, отворачивалась от него, а «царевичу», напротив, счастье сопутствовало. Очевидно, Лжедмитрий I и сам понимал, что весы склоняются в его сторону. С зимы 1605 года он употребляет в письмах титул «царь», а не «царевич». Надежда на благополучный исход авантюры перерастала в уверенность.

Пока шла война на юге, воеводы Годунова сами способствовали пополнению армии противника – своей бессмысленной жестокостью, направленной против населения территорий, которые поддержали самозванца. Если исключить мысль об измене среди войскового командования, следует признать, что действия бояр-полководцев были крайне неудачными. Армия Бориса Годунова под Кромами таяла из‐за дезертирства дворян; в воинском стане начались болезни. Между тем Лжедмитрий вел из Путивля активную и весьма успешную агитацию, обращаясь к царским воеводам и населению Северщины и южных крепостей. Чаша весов колебалась, но исход противостояния решила внезапная смерть царя.

13 апреля 1605 года Борис Годунов неожиданно скончался. Летопись сообщает:

Случися царю Борису в царствующем граде сидети за столом в царском доме своем, обеднее кушание творяще по обычаю царскому и то отшествии стола того мало времени минувшю, царю же в постельной своей храмине седяще и внезапу случися ему смерть и, пад изше.

Умирающего царя успели постричь в монахи с именем Боголеп, а на следующий день Москва принесла присягу царевичу Федору Борисовичу Годунову, единственному сыну покойного царя. Внезапная смерть государя вызвала множество слухов о том, что в ужасе и порыве раскаяния царь принял яд, но более правдоподобным представляется известие, что причиной смерти Бориса Годунова стал апоплексический удар – инсульт. Царь, хотя и не был стар, в последние годы сильно хворал. Особенно тяжело далась ему борьба с самозванцем, которая и свела Бориса в могилу.

Борис Годунов: итоги

Личность Бориса Федоровича Годунова представляется не только уникальной для своей эпохи, но также выдающейся и привлекательной.

Писатели той эпохи оставили несколько характеристик царя Бориса, перечисляя его положительные и отрицательные качества.

Благолепием цветуще, образом своим множество людей превзошед… муж зело чюден, в расзуждении ума своего доволен и сладкоречив велми, благоверен и нищелюбив. И строителен зело о державе своей и многое попечение имея, и многое дивное особе творяше. Единое же имея несиправление, от Бога отлучение: ко врачем сердечное прилежание и ко властолюбию несытное желание, и на преждебывших царей ко убиению имея дерзновение, от сего же возмездие восприят, —

так описывает Годунова князь И. М. Катырев-Ростовский, зять Федора Никитича Романова (патриарха Филарета).

Современному человеку странно читать в одном ряду такие претензии к Годунову, как «прилежание» ко врачам, властолюбие и покушение на убийство предшествовавших царей. Однако осведомленный Катырев-Ростовский знал, что писал. Годунов действительно питал склонность к врачам, знатокам не только «обтекарского дела», но и оккультных наук. На царской службе находились не менее 10 докторов-немцев и аптекарей. Доктора получали колоссальное жалованье 1000 рублей в год, превышающее даже боярский оклад. С некоторыми из них Борис Федорович лично беседовал об алхимии и астрологии. В 1586 году русское правительство пыталось привлечь на службу математика, астролога, алхимика, мага и философа Джона Ди, который, помимо всего прочего, практиковал и медицину. Занимался этим «лорд-протектор» Борис Федорович. Катырев-Ростовский был по-своему прав – «прилежание» к врачам являлось отнюдь не безобидным чудачеством: доктора предсказывали будущее, знали не только лекарства, но и яды. Впрочем, патриот Годунов интересовался будущим не только у иноземных специалистов. Масса передает, что Годунов ходил к юродивой Елене, имевшей дар пророчества, а к ведунье Дарьице был послан некий дворянин Микифор, «загадывал быть ли де Борису Федоровичу на царстве». Недюжинный практический ум не мешал Годунову быть мистиком.

Борис был дороден и коренаст, невысокого роста, лицо имел круглое, волосы и бороды – поседевшие, однако, ходил с трудом, по причине подагры <…> Он был весьма милостив и любезен к иноземцам, и у него была сильная память, и хотя он не умел ни читать, ни писать, тем не менее, знал все лучше тех, которые много писали <…> Одним словом, он был искусен в управлении и любил возводить постройки, <…> но он больше верил священникам и монахам, нежели своим самим преданным боярам, а также слишком доверял льстецам и наушникам и допустил совратить себя и сделался тираном, и повелел извести все знатнейшие роды <…> и главной к тому причиной было то, что он допустил этих негодяев, а также свою жестокую жену совратить себя, ибо сам по себе он не был таким тираном, —

пишет Исаак Масса.

Представляет интерес еще один отзыв современника о Борисе Годунове. Много лет спустя, во времена Михаила Федоровича, арзамасский помещик Иван Чуфаров сказал: «Сидел де царь Борис и нас не жаловал, ино де того не стало, а был де и мудр». Служилый человек смотрел на Годунова философски: царь был мудр, да «не жаловал» его братию, так вот же его не стало, а Чуфаровы живы. Дело, в котором упоминаются эти речи И. Г. Чуфарова, позволяет понять, что речь про царя Бориса зашла в связи с мечтами крестьян о «выходе». Вспомнив про «выход» при Годунове, Чуфаров пригрозил вырезать языки крестьянам, болтавшим об этом.

Трагическая фигура царя Бориса привлекала многих мыслителей, поэтов и драматургов. До сих пор историками не решен вопрос о том, виновен ли правитель в гибели царевича Дмитрия Угличского. Свое видение событий Смутного времени и объяснение личной драмы царя предложили А. С. Пушкин в драме «Борис Годунов» и А. К. Толстой в драматической трилогии «Царь Федор Иоаннович» – произведениях, вошедших в сокровищницу русского театрального искусства.

В исторической науке яркую характеристику Борису Годунову дал академик С. Ф. Платонов, считавший царя невиновным в смерти царевича Дмитрия. Он писал:

Борис умирал, истомленный не борьбой с собственной совестью, на которой не лежало (по мерке того века) никаких особых грехов и преступлений, а борьбою с тяжелейшими условиями его государственной работы. Поставленный во главу правительства в эпоху сложнейшего кризиса, Борис был вынужден