Александр Ильин - Геннадий Зюганов: «Правда» о вожде

Афанасьев же никакого экзамена не устроил. В отличие, например, от Сергея Ивановича Селюка, влиятельного члена редколлегии, белоруса, как и Зимянин. Сергей Иванович доброжелательно, но дотошно расспросил о работе “Ленинградской правды”, потом сказал:

— Правдист из вас получится. Но заменить меня на посту редактора “Правды” по отделу партийной жизни вы еще не готовы.

И Зимянин, и Селюк — люди близкие по возрасту, пришли в “Правду” разными путями, но были кадры одной, партийной школы, еще сталинской. Виктор Григорьевич Афанасьев пришел в газету тоже через фильтр ЦК, но это был уже представитель иного поколения, иной школы — научной. Он не носил в себе то невольное чувство страха, от которого многие его предшественники так и не смогли избавиться. Во всяком случае это не парализовало его волю.

Недаром, уже став главным редактором “Правды”, Афанасьев считал, и не скрывал этого даже на заседаниях редколлегии, что газета имеет право два-три раза в году выступить, и резковыступить против прочно устоявшихся, освященных именем партии и ее действующего вождя, но уже устаревших взглядов и традиций. Стряхнуть пыль с некоторых неприкасаемых номенклатурных особ, считавшихся в партийных кругах любимчиками генсеков.

Так, на моей памяти, появились в “Правде” громкие, идущие вразрез с официально признанными воззрениями статьи академика В. Трапезникова, виднейшего специалиста по управлению, Д. Валового, оригинально мыслящего экономиста, резко выступившего против господства в советской экономике пресловутого “вала”… Или берущее за душу письмо-очерк крупнейшего, острого в своих суждениях о деревне писателя Федора Абрамова “Чем живем-кормимся”…

Вечером 4 мая 1987-го, в Колонном зале Дома Советов отмечали очередную полукруглую дату “Правды”. В президиуме торжественного заседания — М.С. Горбачев, Б.Н. Ельцин, другие партийные начальники. С докладом о славном пути старейшей рабочей газеты, о ее вкладе в борьбу за коммунистическое будущее выступает Афанасьев. Ему вежливо аплодируют. Более страстно хлопают после приветствия, оглашенного Ельциным. Горбачев, кажется, не выступал.

Затем, как положено, хороший концерт известных мастеров искусств и творческих коллективов.

А на утро разразился скандал. Оказывается, “Правда”, почтить юбилей которой пришли столь высокие особы, в своем юбилейном номере напечатала огромную острокритическую корреспонденцию о партийном лидере одной автономной республики, о его комчванстве, о нетерпимости к инакомыслию… И это — ни с кем на Старой площади не согласовав, не получив “добро” с партийного Олимпа!

А было так. Утром на редколлегии главный редактор Афанасьев удрученно признался:

— Прочитал все полосы. Пресная получается газета.

Все члены редколлегии притихли.

— Юбилейный номер, — продолжал Виктор Григорьевич, — а почитать нечего. Неужели у нас в портфеле нет ничего поострей? Что скажут редакторы отделов?

Есть у нас острый материал…

И у нас тоже очень важный…

Это все не то, — подытожил главный редактор.

Вот еще один материал. На партийную тему, но уж очень острый, не к юбилею…

А вы покажите его мне.

Пресный газетный номер стал сенсационным.

Конечно, В.Г. Афанасьеву досталось за это по полной форме. И хотя позже, после всех возможных проверок, выступление “Правды” было признано правильным, рубцы на сердце главного редактора остались до конца его дней.

В судьбе Виктора Григорьевича, как и в жизни других главных редакторов, нашли свое отражение те жгучие, порою трагические коллизии, которые, как в цирковом иллюзионе с блистающими кинжалами и, кажется, обреченной ассистенткой, пронизывали взаимоотношения партийных властей и “Правды”.

Неспроста широкому читателю известны имена далеко не всех руководителей главной партийной газеты.

Несправедливость им же внедренной системы замалчивания испытывал на себе даже сам И.В. Сталин. Так до сих пор и не признана его несомненно выдающаяся роль в организации выпуска газеты “Правда”, и лишь самые дотошные историки печати знают, что именно им написана передовица: “Наши цели” в первом номере от 22 апреля (по ст. стилю) 1912 года. После развенчания “культа личности” ни в одно издание не включалась статья Сталина “К десятилетию “Правды”, опубликованная в газете 5 мая 1922 года, где он рассказывает (это, заметьте, при жизни Ленина! — А.И.) об основании газеты, ее значении для ленинской партии:

“Это было в середине апреля 1912 г. вечером на квартире у тов. Полетаева,где двое депутатов Думы (Покровский и Полетаев),двое литераторов (Ольминский и Батурин) и я, член ЦК (я как нелегал сидел в “бесте” у “неприкосновенного” Полетаева), сговорились о платформе “Правды” и составили первый номер газеты. Не помню, присутствовали ли на этом совещании ближайшие сотрудники “Правды” — Демьян Бедный и Данилов”. “Физиономия “Правды” была ясна”, — отмечает автор, “она должна была помочь передовым рабочим сплотить вокруг партийного знамени проснувшиеся к новой борьбе, но политически отсталыеширокие слои русского рабочего класса”.

На долгие годы об этом было забыто (впервые после долгого забвения мы перепечатали статью в сборнике “История современности — газетной строкой” к 90-летию “Правды”).

Если так было со Сталиным, что уж и говорить о других, менее знаменитых фигурах?!

Сменивший академика В.Г. Афанасьева на посту главного редактора “Правды” академик И.Т. Фролов ничего худого о своем предшественнике не говорил: он просто был не согласен с В.Г. по многим философским вопросам… Причины философских разногласий проглядывались и в отношении к авторам газеты, в резком делении на “наших” и “не наших”.

Виктор Григорьевич тоже не был всеяден в выборе постоянных авторов “Правды”,иной раз в свойственной ему флегматичной манере сетовал нам, секретариатчикам:

— Зачем вы тащите в газету этого антисоветчика?

Подчас ввязывался в полемику с каким-нибудь “модным историком” и чаще всего был прав, но не всегда умел разгадывать, что в самом ЦК плетутся уже иные политические кружева. Так случилось в навязанной “Правде” полемике, а точнее, даже и не полемике, а в попытке одергивания другой партийной газеты — “Советской России” — за статью “Не могу поступаться принципами”. Конфуз вышел и со статьей, подписанной Побиском Кузнецовым, “Ответ историку”. Большинству в ЦК, в том числе и генсеку, явно не нравились задиристые, откровенно либеральные статьи Юрия Афанасьева, рьяного демократа первой волны, который в своем ответе на “Ответ…” зашел еще дальше в обличениях общественного строя.

Виктора Григорьевича вызвал к себе М.С. Горбачев, надиктовал ему тезисы новой резкой отповеди Юрию Афанасьеву. Вернувшись в редакцию, В.Г. собрал своих ближайших сотрудников, рассказал о заказе генсека.

— Писать буду сам. Прошу идеологический отдел подготовить некоторые материалы, письма…

Часа через два его пыл заметно угас, а к вечеру стало ясно: статью для “Правды” будут писать Игорь Дедков и Отто Лацис, ведущие либеральные публицисты преуспевшего в “перестройке” журнала “Коммунист”. (Кстати, первое его название — “Большевик”, а после августа 1991-го — “Свободная мысль”).

Было нетрудно вычислить, в каком духе будет выдержана эта статья. Так оно и оказалось. С большим трудом удалось хоть как-то смягчить резкие обвинения в адрес “Правды”, а то бы получилось, что газета, как унтер-офицерская вдова, сама себя высекла.

Наши отношения с главным редактором складывались не безоблачно, не так, как, возможно, казалось многим правдистам.

Я имел неосторожность принять на веру напутствие одного опытнейшего секретариатчика: не надо бояться предлагать в газету колючие, смелые материалы. Любителей снимать их из полосы предостаточно, а вот желающих рисковать раз-два и обчелся. Виктор Григорьевич сам был из рисковых, но не любил, когда рисковать его заставляют другие. Что ничуть не мешало нашей общей работе, не обходившейся без острых углов.

Он, к примеру, по-мальчишески весело привечал поэтов Евтушенко и Вознесенского, то бывших в фаворе у властей, то впадавших в недолговременную опалу, печатал их дерзкие, но отнюдь не в традициях “Правды” стихи. Любил художника Илью Глазунова, неприемлемого либерально-аристократической критикой.… Но поначалу в штыки встретил публицистическую исповедь “Там, в окопах” Виктора Астафьева с ее яростным реализмом, перехлестывающим через край (она чудом пробилась в “Правду”). Не с первой попытки взял правдинскую высоту Валентин Распутин. Помню, на мой вопрос, почему он не печатается в “Правде”, Валентин Григорьевич смущенно ответил: пробовал, раза три — не получается.…С нашей помощью — получилось. Но нестандартные по мысли статьи Распутина проходили всегда с немалым трудом — слишком резки бывали его обобщения…