Маша Гессен - Пропаганда гомосексуализма в России

Работа над книгой шла тяжело и сумбурно, в процессе было допущено много грубых ошибок. Мы задались целью выпустить ее до начала Олимпиады, поэтому нам приходилось торопиться. Журналистам, которые брали для нас интервью, с трудом удавалось разговорить тех, по кому больнее всего били новые законы: неохотно рассказывали о себе пары с детьми, особенно мужские, и мало зарабатывающие провинциалы.

Я так и не убедила дать нам интервью никого из гомосексуалов в возрасте: они на себе испытали, каково было быть геем или лесбиянкой в СССР, и зачастую устраивали свою семейную жизнь так, как никто никогда не устраивал на Западе: со сложносочиненными отношениями, зачастую с довольно большими семьями. В какой-то момент я испугалась, что все героини-лесбиянки окажутся у нас исключительно юристами и психологами из Москвы. И все-таки мы записали интервью с молодыми лесбиянками, у которых едва не отобрали ребенка по суду; с двумя парами геев, воспитывающих детей совместно с гетеросексуальными женщинами; с безработным активистом ЛГБТ, который ценой огромных усилий худо-бедно держится на плаву; помимо москвичей и петербуржцев, в книге представлены жители Сочи, Екатеринбурга, маленьких городов, названий которых наши герои предпочли не упоминать, ну и, разумеется, Нью-Йорка, Вашингтона и Сиэтла.

Я готовила текст одновременно на двух языках, поэтому каждое интервью проходило через мои руки по нескольку раз: надо было отредактировать русский оригинальный текст, потом выправить его английский перевод и в завершение проверить, чтобы между разноязычными версиями не оказалось крупных расхождений. Эта работа шла в ноябре 2013 года. В этом месяце самый большой гей-клуб Москвы сначала подвергся налету вооруженных людей в масках, потом другие люди распылили в его помещении слезоточивый газ; администрация ЛГБТ-кинофестиваля в Санкт-Петербурге получила пять телефонных звонков о якобы заложенных в кинозалах бомбах; я оформляла продажу нашей квартиры, в которой тем временем шла непрерывная домашняя распродажа, приходили и уходили люди, уносили наши вещи — на этом прекрасном фоне каждый вечер, уложив спать детей, в наступившей наконец тишине я читала и читала любовные истории геев и лесбиянок. Это был мой личный самиздат, и он вновь помог мне сохранить здравый рассудок.

ДЖОЗЕФ

С самого начала мы с Машей остановились на формате, который лучше всего передает аромат любовных историй — на свободном рассказе от первого лица. Я всегда был большим поклонником Стадса Теркеля и отточенного им жанра устного рассказа, его лишь самую малость правленых интервью — они доносят до читателя голоса героев со всеми индивидуальными особенностями речи, создают ощущение, будто ты сидишь и слушаешь человека где-нибудь в кафе или в гостиной у него дома. Маша устраивала интервью в России, я гонялся за русскими, живущими за границей, которых, по мере ухудшения ситуации на родине, становится все больше.

Подавляющее большинство историй в этой книге представляют собой бережно отредактированные записи бесед с представителями сексуальных меньшинств, некоторая часть была передана в наше с Машей распоряжение в письменном виде, и еще несколько — это дополненные и исправленные версии интервью, первоначально напечатанных в журнале «Афиша» в феврале 2013 года.

На страницах этой книги вы познакомитесь с владельцем единственного на все олимпийские Сочи гей-бара; с двумя женщинами, которые воссоединились после десятилетней разлуки и вместе воспитывают детей; с журналистом, который лишился работы, после того как совершил каминг-аут, а несколько недель спустя зарегистрировал брак со своим партнером.

С подготовкой текста мы уложились в два месяца, нам очень в этом помогли талантливые журналисты, переводчики и команда издательства OR Books, а также разумеется, мой друг Артем — он вырос в Соединенных Штатах, но родился в Москве и прекрасно говорит по-русски. Он выступал моим переводчиком во время интервью — очных и по скайпу — с русскими, которые еще не вполне владеют английским.

Учитывая спешку, в какой делалась эта книга, иногда кажется, что истории, которые в нее не попали, не менее важны, чем те, что нам удалось собрать. Многие из тех, к кому мы обращались, не шли на откровенный разговор, опасаясь враждебной реакции со стороны родных, коллег или российских властей. Мне так и не удалось связаться ни с кем из российской ЛГБТ-диаспоры в таких крупных городах, как Лондон, Берлин, Барселона, Лос-Анджелес и Тель-Авив. Одна русская женщина из Питсбурга в последний момент отменила назначенное интервью, потому что поссорилась с партнершей и не была настроена на поэтичное повествование о своих с ней отношениях. Что ж, любовь бывает жестока.

Мы очень торопились выпустить книгу до начала зимних Олимпийских игр в Сочи, которые после разгоревшихся вокруг них споров рискуют войти в историю как самые гомосексуальные за все время проведения Олимпиад. Но Игры закончатся, и жизнь пойдет свои чередом: в России, точно так же как во все мире, миллионы мужчин и женщин будут любить и отстаивать свое право на любовь вне зависимости от того, запрещают им это или нет. Всем этим людям мы и посвящаем любовно изготовленный нами образец гей-пропаганды.

МАРИНА*[1] И ЕЛЕНА*

«Потом они сперли моего ребенка в первый раз»

Вернувшись из своих офисов домой, в маленькую двухкомнатную квартиру в подмосковном городке, Марина и Елена переодеваются в почти одинаковые пижамы с рисунком в виде кошачьих лапок. Им обеим по 28 лет, вместе они живут меньше года — но их история началась гораздо раньше. В детском саду Марина была влюблена в мальчика Колю. Их чувства были настолько сильны, что они познакомили своих родителей, которые в результате очень подружились и продолжали общаться даже после того, как страсть детей угасла. Как это часто бывает в России, Марина вышла замуж в 20 — в том же возрасте женился и Коля. У Марины родился сын, и примерно в то же время забеременела Колина жена — Елена, спустя девять месяцев у них появилась дочь. Коля предложил Елене пойти в гости к Марине, которую он не видел много лет, но знал от своих родителей, что у нее маленький ребенок: «Пойдем, посмотрим, как это выглядит». Они сходили в гости, и уже на следующий день Елена родила. Марина и Елена могли бы сказать, что их свела судьба, хотя они не любят таких выражений.

МАРИНА

Какое-то время мы общались не очень много. Потом дети стали постарше и мы стали всюду вместе ездить. Мой муж особо никуда не ездил, поэтому обычно мы были с детьми втроем: я, Елена и Коля. Потом мы начали общаться в интернете.

ЕЛЕНА

В скайпе разговаривали, просто часто стали общаться. У Марины сложные отношения с родителями — она их очень тяжело переживала, — и отношения с Витей тоже. Марина систематически ко мне приходила, ревела, нервничала по этому поводу. Ты помнишь, как мы начали целоваться?

МАРИНА

Кажется, у меня была истерика.

ЕЛЕНА

Да, у нее была истерика. Мама ей там опять чего-то наговорила, и Марина все время повторяла: «Я такая нехорошая, никому не нужная». А я говорю: «Не беспокойся, ты хорошая», а еще говорю: «Заведи любовника». А потом мы начали целоваться.

У меня до этого были девушки, у меня с этим проблем не было никогда. Но у Марины я оказалась первой. Так что на следующий день я решила, что нам надо поговорить. Потому что у девочки в первый раз был поцелуй с девочкой — она, наверно, переживает.

МАРИНА

Она приехала, такая серьезная, разговаривать.

ЕЛЕНА

Стали разговаривать, и Марина такая: «Давай попробуем!». А я говорю: «Хорошо, но сразу мы с тобой спать не будем». Но мы, конечно, переспали через полчаса после этого.

МАРИНА

По поводу того, что она девочка, у меня переживаний не было. Я до этого еще думала, что мне надо бы загулять от Вити. И когда я об этом размышляла, я решила, что мне нужна, скорее, любовница. Потому что…

ЕЛЕНА

Не забеременеешь.

МАРИНА

Да, как минимум. У меня много знакомых лесбиянок — я с ними познакомилась в интернете через форум, посвященный вампирам Анны Райс, — так что для меня это не было проблемой.

ЕЛЕНА

А потом… Вообще-то, мы не собирались съезжаться, строить какие-то отношения.

МАРИНА

Но мы всем сказали. Коле ты сказала почти сразу.

ЕЛЕНА

У Коли на тот момент уже была Оля. До того, как у меня с Мариной началось, пришел ко мне мой муж и говорит: «Я влюбился в девушку в твиттерe». Я такая: «Как это — в твиттерe?!», а он: «Мы переписывались в твиттерe, и я влюбился». А я: «Коля, я, конечно, все понимаю, но в твиттерe?», а он сказал, что я просто не понимаю. Я говорю: «Я не против, хочешь любить кого-то — люби, в твиттерe, не в твиттере». Мы с ним к тому времени были уже, скорее, друзьями, и я подумала: «Ну, влюбился человек, зачем я буду ему мешать». Мы с ним договорились, что еще какое-то время поживем вместе, пока ребенок в школу не пойдет, а там уж разберемся.