Д. Кралечкин - Основы теории политических партий

Во французской компартии в 1950-е годы и в Китае времен «культурной революции» в роли символических церберов и сторожевых псов выступала, как известно, преимущественно молодежь. Молодым, однако, присущи не только энтузиазм, наивность и убежденность: все то, что обычно с ними связывают, вовсе при этом не думая о самой молодежи…Молодые – это прежде всего те, кто ничего не имеет. Это – новички, которые включаются в деятельность, будучи лишены какого-либо капитала… Именно благодаря этому в 1950-е годы какой-нибудь двадцатипятилетний интеллигент, являясь уполномоченным аппарата, мог иметь ex officio такую читательскую аудиторию, на какую смели рассчитывать разве только самые именитые интеллигенты[53]…

Участие в деятельности политических партий предоставляет для молодежи возможность более выгодных карьерных перспектив: естественный в силу возрастных причин дефицит собственной ресурсной базы может быть с успехом восполнен возможностями политической партии, к которой принадлежит молодой политик. Эти возможности многократно увеличиваются в условиях пропорциональной модели избирательной системы, когда политические партии могут предусмотреть необходимость выделения для молодых политиков определенного числа мест в партийных списках кандидатов. Естественно, что на практике подобная форма работы эффективна только в крупных политических партиях, пользующихся поддержкой избирателей.

Эволюция института политических партий в современном обществе

Классическая модель политической стратификации предполагала такое распределение власти внутри общества, в котором партии играли роль движущей силы политического процесса. Политическая партия представляла собой самую мощную организацию класса или статусной группы. При этом такая организация связывала свои интересы с интересами общества в целом. Однако развитие представительной модели демократии в течение ХХ века привело к превращению политических партий в организации, обслуживающие локальные групповые интересы. Партии перестали претендовать на то, чтобы представлять интересы и чаяния всего народа. Эта тенденция характерна и для России. По справедливому замечанию Г. В. Мальцева, «большинству российских партий, возраст которых исчисляется несколькими годами, а то и несколькими месяцами, присущи почти все симптомы вырождения, характерные для многопартийной системы Запада. Если там электорально-профессиональная партия появляется как результат длительной организационно-партийной эволюции, то в России новые партии изначально имеют совершенно неклассический вид, они профессионализируются, решают конкретные электоральные задачи в интересах партии, точнее ее лидеров, а не в интересах народа или конкретной его части[54].

Кроме того, демократическое правление все реже отождествляется с практикой только партийного регулирования политического процесса. Сама демократия стала пониматься существенно шире, как процесс, который не укладывается в рамки традиционных институтов и процедур. Отсюда все более возрастающая роль негосударственных общественных объединений в политическом процессе. Политическая идентификация современного человека определяется уже не партийной принадлежностью, а логикой социальных связей внутри гражданского общества. Гражданские объединения самостоятельно встраиваются в политическую систему, рассматривая политические партии в качестве инструмента влияния и защиты своих интересов. Само участие людей в партийной жизни перестало считаться общепринятой нормой гражданского поведения.

В современных развитых демократиях политическая партия – это институт, обеспечивающий поддержку кандидатам, стремящимся занять ту или иную выборную должность. Партия предоставляет кандидату свое имя (символический капитал) и организационную структуру (политический капитал). Причем политическая идентификация кандидата на ту или иную выборную должность уже не имеет того принципиального значения, которое она имела раньше. Это связано с тем, что партии вступают со своими кандидатами в договорные отношения в целях взаимного обмена ресурсами (харизма кандидата и его социальная база обмениваются на символический и политический капитал партии). Таким образом, мы можем констатировать процесс превращения партий в субъекты политического рынка. Это значит, что в современных демократиях функциональность партии не ограничивается репрезентацией интересов избирателей.

Партия сегодня – это институт, который сводит поставщиков предложений на рынке политических услуг с теми, от кого исходят политические запросы. Нередко в период избирательных кампаний между кандидатами на должность и избирателями заключается договор, в котором стороны закрепляют свои обязательства по отношению друг к другу.

Договор с избирателем – соглашение, которое обязывает кандидата на выборную должность в случае его победы представлять взгляды большинства своих избирателей и быть готовым принимать решения вопреки собственным предпочтениям. В русской политической культуре договору с избирателями соответствует «наказ от избирателей».

То, что раньше составляло ядро партийной жизни, – идеология или единая политическая платформа – сегодня, за редким исключением, мало интересует избирателей. Они голосуют прежде всего за личность кандидата, который и обеспечивает популярность той организации, от имени которой он выступает. В такой ситуации задача заключается уже в том, чтобы выдвигать от своего имени популярных в обществе людей независимо от их личных идеологических пристрастий. Это позволяет партиям добиваться избрания и переизбрания на выборные должности «своих» кандидатов и тем самым подтверждать свой политический статус.

Таким образом, современные партии приходят к необходимости создания внутри себя таких механизмов селекции и согласования, которые позволяют выдвинуть действительно проходных кандидатов -то есть выполняют работу по отбору и предложению кадров на выборные должности. Они выдвигают кандидатов, структурируют выбор избирателей, предлагают альтернативные программы развития страны и координируют деятельность государственных лиц, представляющих ту или иную партию.

Принципиальный вопрос о норме партийного представительства в современных условиях находит разное разрешение в рамках разных моделей демократии. Их известно две – плюралистическая и мажоритарная, хотя следует отметить, что в чистом виде ни одна из них не может быть реализована.

Современная политическая система США представляет собой плюралистическую модель демократии. Демократическое правление здесь ориентировано не на массовый электорат, а на организованные группы. Это значит, что правление народа осуществляется в форме соперничества групп интересов. Множество неправительственных организаций, используя демократические институты, оказывают давление на власть для защиты и реализации своих интересов. В отличие от плюралистической, мажоритарная модель демократии интерпретирует власть народа как правление большинства (majority). Здесь первостепенное значение имеет прямое участие граждан в политической жизни через всенародные выборы на государственные должности.

В условиях мажоритарной избирательной системы партии выступают инструментом перераспределения власти в ходе избирательных кампаний в пользу большинства. Главный недостаток этой модели заключается в том, что далеко не все участники политического процесса ответственно относятся к процедуре организованного волеизъявления. Нередко партии используют недовольство избирателей в своих узко корпоративных интересах, что влияет на стабильность политической системы. Могут возникать партии-однодневки под какую-то актуальную политическую проблему: эксплуатируя ее, они стремятся расшатать систему для перераспределения власти в свою пользу.

Плюралистическая модель демократии во многом справляется с недостатками мажоритарной модели при условии наличия развитых институтов гражданского общества. Между тем и здесь есть опасность, связанная с превращением политических партий в инструмент влияния групп интересов, не отражающих всего спектра политических интересов гражданского общества. Но при этом введение в систему элементов мажоритарной модели может способствовать устранению этой опасной тенденции.

Проведенная в 2005 году в Российской Федерации реформа избирательной системы создала такие условия, при которых партии вынуждены искать поддержки у гражданских объединений. Это связано не только с высоким численным порогом, который нужно преодолеть организации для получения официального статуса политической партии.

Было бы ошибкой полагать, что современные демократии построены таким образом, что власть оказывается вынуждена руководствоваться в своих действиях только мнением большинства. Для этого общество должно обладать, как минимум, адекватными механизмами всенародного участия в управлении государством. Вместе с тем, например, в США на федеральном уровне не предусмотрен такой механизм решения политических проблем как национальный референдум (в отличие от российской политической системы). По данным американских исследователей, только 22 % избирателей в национальной выборке «следят за тем, что происходит в правительстве», а 38 % говорят, что следят за политикой «время от времени», или «почти никогда»[55]. Однако из этого, разумеется, не следует, что такой институт как референдум не имеет права на существование.