Кто готовил Тайную вечерю? Женская история мира - Розалин Майлз

позже разработана мужчинами: ведь патриархат развился постепенно и вырос из неизвестных прежде идеологических корней. Нет смысла и искать единую универсальную систему в мире, разные общества которого чрезвычайно различались по уровню развития: создание каменных или железных орудий, изобретение гончарного круга или соседской общины в одном обществе могло произойти на 30 000 лет раньше, чем в другом. Возвращаясь к неоспоримой массе свидетельств как о Богине, так и о тех социальных системах, осью и движущей силой которых она была, мы видим, что намного разумнее понимать «матриархат» как форму общественной организации, в центре которой стоит женщина, однако по сути приветствующей равенство, в которой не считается неестественным или ненормальным, когда женщина обладает властью или занимается любыми общественными делами наравне с мужчинами. Если исходить из этого определения, то в четыре тысячелетия, прошедшие между возникновением цивилизации и явлением Единого Бога (будь то Будда, Христос или Аллах), матриархат преобладал повсюду, и даже в обществах, где власть явно находилась в руках мужчин, имелись серьезные матриархальные черты – свободы, впоследствии утраченные и так и не возвращенные множеству женщин в «цивилизованном» мире, известном нам сейчас.

В чем состояли эти свободы? Вот каким бескомпромиссным призывом начинается надпись на постаменте гигантской статуи египетского фараона Рамзеса II (XIII век до н. э.): «Слушай, что говорит Богиня-Жена, Царственная Мать, Повелительница Мира!»[62]

Женщины обладали властью, от которой привычно отстраняли мужчин

Женщины считались воплощениями Богини на земле, ее представительницами или потомками, а между священной и светской властью почти не делалось различий: и греческий историк Геродот, описывая вполне реальное правление совершенно земной царицы Шаммурамат (Семирамиды), которая сорок два года правила Ассирией, провела по всему Вавилону оросительные каналы и отправляла войска даже в Индию, называет ее то «дочерью Богини», то самой «Богиней». Это показывает, что власть Богини была наследственной и передавалась по прямой линии, от матери к дочери. Мужчина становился царем, лишь женившись на источнике власти; собственного права на власть он не имел. Так, фараон Тутмос I из XVIII династии египетских монархов после смерти жены принужден был уступить трон своей юной дочери Хатшепсут, хотя у него было еще двое сыновей. Передача «царской крови» и наследование по женской линии сохранилось в культурах многих народов: так, у индейцев-натчезов, живущих на берегу Мексиканского залива, верховным жрецом Великого Солнца становится лишь сын старейшей женщины в племени, Белой Женщины. Когда она умирает, Белой Женщиной становится ее дочь, и далее престол наследует ее сын: таким образом, царский титул передается по женской линии и всегда остается в женском роду. Эта традиция еще держалась в Японии во времена царства Вэй (220–264 гг. н. э.), когда смерть царицы-жрицы Химико привела к жестокой гражданской войне, окончившейся лишь коронацией ее старшей дочери.

Власть царицы была особенно велика в Египте, где на протяжении тысячелетий она была правительницей, богиней, женой бога, верховной жрицей и предметом поклонения – все в одном! Хатшепсут, которая, как и Шаммурамат, сама водила в бой свои войска, притязала и на мужскую власть и прерогативы, и носила соответствующие титулы, сохранившиеся и через 800 лет после ее смерти: «Царица севера и юга, Сын Солнца, золотой Гор, податель лет, Богиня рассветов, повелительница мира, госпожа обеих стран, желание всех сердец, могущественная женщина»[63]. Однако частое появление «цариц» – не царских жен, но самостоятельных правительниц – ни в коей мере не ограничивалось египетскими династиями. Женское правление у британских кельтов было столь обычным делом, что пленные кельтские воины, в 50 году н. э. триумфально приведенные пред очи римского императора Клавдия, самого императора словно не заметили, а вместо него изъявили повиновение и воздали почести императрице Агриппине. Но, пожалуй, самая любопытная «царица» – Девора, предводительница израильтян, жившая около 1200 года до н. э.: в четвертой и пятой главах Книги Судей она открыто и очевидно командует мужчинами-вождями племени, чья зависимость от нее столь очевидна, что их полководец Варак без нее даже не выходит на поле битвы. Вообще ранняя иудейская история изобилует отважными и могущественными женщинами:

Принцесса иудеев? Юдифь, спасшая свой народ: обольстила вражеского полководца, напоила до бесчувствия, затем вместе со служанкой (имя которой в историю не вошло) отсекла ему голову, положила в корзинку для еды и убежала назад, в иудейский лагерь. Голову евреи повесили высоко над воротами, так что вражеские воины, пойдя на приступ, немедля увидали окровавленную голову своего командира – развернулись и бросились бежать изо всех своих гойских сил! Своей служанке Юдифь даровала свободу, и все женщины плясали в ее честь. Вот это принцесса иудейская![64]

Однако женская власть и женские привилегии принадлежали в те времена не только царицам и царевнам. Со всех сторон сыплются на нас свидетельства, что, «когда охоту сменило сельское хозяйство… и общество облачилось в одеяния матриархата», все женщины «достигли высокого общественного и экономического статуса»[65] и получили определенные базовые права.

Женщины владели и распоряжались деньгами и имуществом

В Спарте две трети всей земли принадлежало женщинам. Арабские женщины владели стадами, которые их мужья просто пасли, а у индейцев мономини зафиксированы случаи, когда женщины имели в личной собственности от 1200 до 1500 лодок из ивовой коры. Согласно поразительно эгалитарному Кодексу Хаммурапи, принятому в Вавилоне около 1700 года до н. э., приданое женщины получает не муж, а она сама; вместе с землей или любой другой собственностью оно остается в ее владении до конца жизни, а после смерти отходит ее детям. В Египте женщина обладала такой финансовой независимостью от мужа, что, если он занимал у нее деньги, она могла даже взимать с него проценты![66]

Брачный контракт уважал права женщины как личности и признавал ее равноправным партнером

Как Кодекс Хаммурапи, так и другие более или менее современные ему своды законов решительно отметают позднейшее представление о жене как «движимом имуществе» мужа. В Вавилоне, если мужчина «унижал» жену, она могла обвинить его в жестокости и формально подать на развод. После развода дети оставались с женщиной, а отец был обязан платить на них алименты. Греческий историк Диодор приводит египетский брачный контракт, в котором муж дает будущей жене такие обещания:

Я склоняюсь перед твоими правами жены. С этого дня никогда не возражу тебе ни единым словом. Я признаю тебя перед всеми как свою жену, хоть и не имею права называть тебя своей, ибо я всего лишь муж и супруг твой. Только ты имеешь право меня покинуть… Куда бы ты не захотела идти, я не вправе перечить твоему желанию. Я отдаю тебе… [дальше идет перечисление имущества жениха][67].

Еще более яркое указание на заботу и долготерпение, которых могла ждать от мужа египетская жена, мы встречаем в «Речениях Пта-Хотепа» – быть может, старейшей книге в мире, чей возраст составляет более пяти тысяч лет:

Если ты мудр, оставайся дома, люби жену свою и не спорь с ней.Корми ее, украшай и ублажай.Исполняй все ее желания, будь внимателен к тому, что занимает ее ум.Ибо это единственный способ убедить ее остаться с тобой.Если начнешь с ней враждовать, тебя ждет падение[68].

Женщины обладали физической свободой

Уважение к женщинам в браке отражает ту независимость, которой они часто пользовались до брака. Девушки Древней Греции в раннеклассический период вели свободную жизнь на открытом воздухе, занимались гимнастикой и атлетическими упражнениями, развивавшими в них как силу и ловкость, так и красоту. На Крите избранные молодые женщины обучались искусству тореро и принимали участие в ритуальных прыжках через голову быка; ионийские женщины с копьями и сетями участвовали в охоте на кабанов. На тысячах аттических ваз («греческих урн» Китса), дошедших до нас сквозь медленные молчаливые столетия, мы видим дев, что бегают, пляшут, плавают или скачут верхом нагими. В Спарте эта свобода молодых незамужних женщин была так заметна, что стала притчей во языцех в других греческих городах. Среди прочих возмущался даже Еврипид:

Дочери Спарты не сидят дома!Они смешиваются с юношами в борцовских состязаниях,Сбрасывают с себя одежду, обнажают бедра.Позор, да и только!

Силу и ловкость женщины тренировали не только для забавы, как показывает история римской героини Клелии. Взятая в заложницы этрусским царем Ларсом Порсеной во время его нападения на Рим в VI веке до н. э., она бежала, украв коня, переплыла Тибр и невредимой вернулась в Рим. Римляне поспешно вернули ее обратно, однако храбрость Клелии получила заслуженную награду: Ларс Порсена был так впечатлен ее отвагой, что в знак