Вадим Эрлихман - Мишель Нострадамус. Заглянувший в грядущее

Например, катрен I-40 повествует о середине XIII столетия, когда завоеванная крестоносцами в 1204 году Византия вернула себе независимость, а православной религии — господство. Примерно тогда же, в 1254 году, французский король Людовик IX Святой, вернувшись из египетского плена, издал ордонанс, регулирующий правила чеканки монеты. В катрене говорится: "Обманчивая труба Раскола, несущая безумие, принудит Византию к изменению законов. Из Египта придет желающий отпущения грехов; он издаст эдикт, изменяющий деньги и пробы". Конечно, с точки зрения Запада православие было расколом, а его возвращение — безумием. Катрен точен даже в подробностях: в плену король долгое время был лишен христианских таинств, поэтому по возвращении первым делом исповедовался и причастился. Если бы этот текст относился к событиям будущего, он был бы удивительным предсказанием, но он, как уже говорилось, посвящен прошлому и ценен только как свидетельство умения автора обобщать уроки истории.

Это умение еще заметнее в катрене I-53, где Нострадамус кратко формулирует суть целого исторического периода — первой половины XVI века, вместившей в себя Реформацию и захват европейцами колоний в Америке и других частях света. Все это пророк обобщил в словах: "Увидят большой народ в беспокойстве и святой закон в полном упадке, и все христианство [пожелает] других законов, когда будет найден новый источник золота и серебра". Современные историки считают, что хлынувшие в Европу из Америки драгоценные металлы вызвали инфляцию и массовое разорение мелких собственников, ставших в итоге главной движущей силой Реформации. Можно только удивляться, как Нострадамус сумел понять это, не зная ни фактов, ни закономерностей, лежащих в основе выводов ученых. Конечно, не исключено, что и здесь речь идет о совпадении — золотые клады и изменение религии входили в число тем, неизменно интересующих автора.

Многие катрены можно понять, только хорошо зная круг чтения Нострадамуса, типичный для французских гуманистов эпохи Возрождения. В него входили поэмы Гомера и Вергилия, исторические сочинения Цезаря, Тацита, Тита Ливия, научные труды Аристотеля и Плиния Старшего. Вполне возможно, что он читал и "Декамерон" Боккаччо, о чем говорит упоминание в двух катренах — I-57 и VI-89 — старинной казни, когда преступника намазывали молоком и медом и оставляли связанным на съедение насекомым. У Боккаччо подобной каре подвергся в Египте клеветник Амброджиоло, который "в тот день, как был привязан к колу и вымазан медом… был не только умерщвлен, но и съеден до костей мухами, осами и слепнями, которыми изобилует та страна". Правда, возможно, Нострадамус заимствовал этот сюжет из фольклора, восходящего к античным преданиям.

Катрен I-86 посвящен описанной Титом Ливием войне между римлянами и этрусками в 508 году до нашей эры: "Великая королева, увидев себя побежденной, проявит избыток мужской смелости: верхом на лошади пересечет реку полностью обнаженная, вооруженное преследование; совершит надругательство над обещанием". Имеется в виду эпизод, когда римлянка Клелия бежала из плена вместе с другими женщинами, хотя клялась не делать этого; царь этрусков простил ее, а на родине ее почтили статуей, изображавшей героиню обнаженной верхом на коне. Непонятно, почему Клелия названа "великой королевой", но Нострадамус по своей привычке затуманивал суть не только будущих, но и прошлых событий, чтобы избежать обвинений в простом пересказе античных авторов.

Загадочный катрен I-77 становится понятнее при обращении к греческим мифам: "Между двумя морями воздвигнется выступ того, кто потом погибнет от удил лошади. Его Нептун свернет черный парус, пройдя через Кальпу и флот близ Ронсеваля". Кальпой Нострадамус называет Гибралтар; в ущелье Ронсеваль был убит в 778 году знаменитый герой французского эпоса Роланд, но моря там нет, и это, вероятно, всего лишь опечатка. Миф о Тесее повествует, что этот герой, возвращаясь с Крита, забыл сменить черный парус на белый, что стало причиной самоубийства его отца Эгея. При падении с лошади погиб, впрочем, не Тесей, а другой герой, Ипполит, который запутался в упряжи. Выступ между морями — это остров или утес, возможно, тот же Гибралтар, хотя его связь с Тесеем, как и с Ипполитом, остается неясной. Есть версия, заменяющая "выступ" на "пролив", а "удила" на "укус"; тогда речь идет о Геракле, который, по легенде, и создал Гибралтарский пролив, называвшийся в древности Геракловыми столпами. Тогда "укус лошади" — аллегорическое описание коварства кентавра Несса, из-за которого погиб мифический герой. Этот пример дает хорошее представление о сложности расшифровки "Пророчеств", в которых автор то удаляется воображением к мифам древности, то возвращается к событиям недавнего времени.

Например, катрен I-90 обращен к событиям 1548 года, когда жители Гиени (Аквитании) восстали против введенного властью налога на соль. Мятежники попросили помощи у Англии, которой эта область принадлежала до Столетней войны. На время Гиень вышла из подчинения короне и была с трудом усмирена коннетаблем Анном де Монморанси. В катрене говорится: "Бордо, Пуатье при звуках набата большой толпой пойдут до Лангона, их трамонтана будет [направлена] против галлов, когда близ Органа родится отвратительный урод". Трамонтаной Нострадамус называет холодный северный ветер, в переносном смысле — порыв, натиск. Говоря об уроде, он вспоминает двухголового козленка, которого лично осматривал в Салоне в 1554 году. Хронологическое несоответствие его, похоже, не волнует — в его циклическом мире предсказание вполне могло быть обращено в прошлое.

Порой пророк посылал в своих сочинениях "приветы" друзьям. Одним из них был знаменитый флотоводец Антуан Эскален де ла Гард (1498–1578), адмирал Восточного флота. Родившись в незнатной семье, он дослужился до высоких постов благодаря отваге и предприимчивости. В 1545 году он был отправлен в Прованс на подавление еретического движения вальденсов и проявил такую жестокость, что новый король Генрих II на три года посадил его в тюрьму. До этого ла Гард был послом в Стамбуле, приложив немало усилий для налаживания торговых связей между Францией и Востоком. Позже он участвовал в морских набегах на Англию и Италию, а в конце жизни сражался с протестантами в ходе Религиозных войн. Ему посвящены не только "Увещевание Менодота", но и не менее пяти катренов "Пророчеств". В одном (II-5) упоминается заключение ла Гарда в тюрьму и его освобождение, в другом (II-59) прямо упоминается его имя: "Галльский флот жив поддержкой великого Гарда — Великого Нептуна — и его трезубых воинов. Прованс обглодан налогами, чтобы поддержать большое войско, а еще более — Марсов Нарбонн — копьями и дротиками". Пограничный Нарбонн назван Марсовым, поскольку играл важную роль в обороне Франции, ради которой население Прованса пришлось обложить — "обглодать" — большим налогом.

Ла Гарду посвящен и следующий катрен II-60, где говорится, что "мул" изменит Ганг, Инд, Рону, Луару и Таг (Тахо), то есть реки Запада и Востока, по которым доставлялись товары. "Мулом", то есть "мулатом", автор называет адмирала, который, по утверждению современников, был сыном пленной мавританки. Катрен перекликается с "Увещеванием", где тоже говорилось, что ла Гард воплотил в жизнь предсказание Сивиллы, предрекавшее, что Ганг, Инд и Таг изменятся, начав обмениваться друг с другом товарами. По сведениям А. Пензенского, это пророчество не имеет отношения к знаменитым "Сивиллиным книгам" — географические сочинения того времени говорят о том, что его нашли высеченным на каменной колонне у моря в 1505 году, о чем, конечно, слышал Нострадамус, собиравший все истории и слухи о предсказаниях. При находке указанное пророчество связали с открытием Америки, которую тогда еще считали Индией. Сам Нострадамус упомянул "царства Америки" только однажды в катрене Х-66 к огорчению тех, кто пытается найти в его сочинениях ссылки на историю Нового Света. Нет у него, за редким исключением, упоминаний об Индии и Африке, а Китай и Япония вообще были ему неизвестны, хотя отдельные европейские эрудиты того времени знали о них из книг Марко Поло и других путешественников.

Кругозор Нострадамуса не выходил за пределы представлений его эпохи, никак не выдавая в нем великого провидца. Восточной границей его географических знаний были Польша, Венгрия и Дакия (Румыния). О первой он пишет в катрене V-73, утверждая, что при вторжении "арабов" (мусульман) в Европу к ним присоединятся поляки. Венгрии посвящен катрен II-90: "Из-за жизни и смерти изменится Венгерское царство. Закон станет более суровым, чем крепостничество. Их большой город полон стенаниями, жалобами и криками. Кастор и Поллукс — враги на ристалище". В 1526 году в битве с турками при Мохаче погиб венгерский король Лайош II, а его преемник Янош Запояи принес вассальную присягу туркам. Венгерская столица Вуда была захвачена и разграблена. При чем тут верные братской дружбе Кастор и Поллукс, неясно; возможно, автор говорит о том, что турки заставили венгерских дворян воевать против их братьев-христиан во время осады Вены и других походов. Он показывает хорошее знание событий в Венгрии, когда пишет об угнетении крестьян, затмившем прежнее крепостное право и вызвавшем мощное восстание Дьердя Дожи в 1514 году.