Константин Крылов - Нет времени

94

Здесь просматривается связка Чаадаев — Гамлет. При этом он одержим гамлетовским комплексом: ненавистью к матери (Родине) за пособничество в убийстве отца (разумеется, Бога-Папы, которого Россия, по его мнению, предала). Чаадаевское «Философическое письмо» по жанру — не философский трактат, но и не пасквиль, а проклятие. Проклятие, добавим, сбывшееся: думаю, в 1991 году тень Чаадаева, хохоча, летала над Белым Домом, радуясь уничтожению «внеисторического курьёза».

95

То есть сделать то, что выражается в немецком aufheben: Гегель пользовал это удобное слово, рассуждая о «снятии противоречий», в каковом снятии они «сохраняются как моменты». На русский соответствующее понятие следовало бы перевести не как «снятие», а как «оставление», с сохранением той же двусмысленности.

96

Которое с самого начала определило себя именно как тайну, уму смертному не постижимую. Запад хранит эту тайну, которая и является волшебным залогом его «успешности» (ср. сочинения Макса Вебера, которого Чаадаев, как это водится у русских, предвосхитил).

97

Из уважения (типа уважения) к Стюарту Хоуму и его роману рецензент использовал в своём тексте образы, характерные для высмеиваемой им литературы. Я также заранее прошу прощения у читателя за недостаточное использование скатологических метафор. Например, роман Стюарта Хоума не был назван «отстойным говнищем», с чего всякий уважающий себя контркультурный арт-критик наверняка бы и начал свой анализ. К сожалению, я недостаточно свободно владею подобной терминологией. Извините.

98

Например, выставленная 30 сентября 1999 года в Нью-Йорке, в Бруклинском Музее Современного Искусства картина «Дева Мария» английского художника Криса О'Фили. Богородица изображена чернокожей, в фольклорном стиле, вокруг её изображения — вырезанные в виде крылышек голые попки, а к её плечу прилеплен крашеный шарик окаменевшего слоновьего навоза.

99

Чтобы оценить масштаб «авангардности» — один фактик: в 1993 году он написал пьесу для струнного квартета и четырех вертолетов и лично дирижировал её исполнением.

100

Например, уже упомянутая выставка в Бруклинском Музее (та, где Богоматерь с навозом) привела к тому, что тогдашний мэр Нью-Йорка Джулиани подал на музей в суд за оскорбление религиозных чувств нью-йоркских католиков.

101

Не нужно, конечно, думать, что контркультура занимается только мелким хулиганством, нарушением общественных приличий, оскорблением религиозных чувств и так далее. Наоборот, это самая банальная её часть. Чтобы не ходить далеко за примерами: на той же выставке экспонировалась работа Марка Куина, которая называется «Я сам». Это скульптурный автопортрет (точнее, голова), заключённая в ящик-рефрижератор. Сделана она из замороженной крови самого автора, что как бы оправдывает название. Заметим, что никакие внешние приличия здесь не нарушены — и тем не менее это типичная контркульура, поскольку существование подобного произведения искусства задевает нас на очень глубоком уровне — буквально на уровне отношения к своему телу, «плоти и крови». Если бы автор отлил свою голову, скажем, из замороженной мочи, это было бы, может, и более «оскорбительно» с точки зрения тех самых приличий, но банально и неинтересно.

102

Тут есть тонкость. В некоторых случаях пошлость может и сработать, — но с неприемлемыми побочными эффектами. Ржавой пилой можно ведь, в конце концов, распилить дерево, но распилить его плохо, криво. Перестоявшее или протухшее можно, в конце концов, съесть и даже им насытиться, — но в желудке будет скверно, блевотно. Над пошлой шуткой можно и поржать, — но на душе останется какое-то гадкое чувство. Такая пошлость — это как тухлятина или палёная водка: употребимо, но «потом будет худо».

103

Отдельная тема — это связь пошлости и сексуальной проблематики, «пошлый намёк» как «намёк на потрахаться». Тут опять та же связка: пошлое — это «неработающее, а потому смешное и противное». В области флирта всё это проявляется более резко, чем где бы то ни было, из-за жёсткой дихотомии: если что-то не работает, то оно кажется противным (а не просто «безразличным»). Неудачная попытка соблазнения идёт неудачнику не в нуль, а в очень большой минус — особенно если использовались «тупые средства». Иногда мужчина может просто подмигнуть барышне и она «пойдёт с ним», да. Однако если уж это не сработало, попытка «подмигнуть» вызывает реакцию типа «фи, какой мерзкий пошляк». Ср.: «бабочка-крылышками-бяк-бяк-бяк-бяк» в известном фильме. Существует также особый вид пошлости, прямо связанный с сексуальностью: пошлость демонстративная и оскорбительная (или, как вариант, нарочито смешная), когда устаревший приём демонстрируется сознательно. (Классический пример — известное обращение анекдотического поручика Ржевского к даме: «Мадам, разрешите Вам впендюрить!» Здесь «пошлость» — не в слове «впендюрить», а именно в церемонном «мадам, разрешите»). На такой случай в русском языке есть специальное слово «похабщина». Интересно его происхождение от русско-церковнославянского «хабить» — «намеренно портить».

104

«Массы», по определению, это те слои населения, чей уровень (прежде всего культурный, но не только) искусственно и целенаправленно опускается. Это именно определение, дефиниция — тут к Ортеге-и-Гессету не ходи. Напротив того, именно правящие, «верхи» (причём только в господствующих странах), сохранили в себе нечто естественное и «натуральное». Более того, чем дальше заходит прогресс, тем больше главной привилегией «верхов» становится именно «естественность», «натуральность» — начиная с потребления естественных продуктов («лорды не едят маргарина») и кончая естественностью поведения («большие боссы — слабо дрессированные хищники»). В неплохом советском фантастическом фильме «Бегство мистера Мак-Кинли» это было изображено так: на верхушке самого высокого в городе небоскрёба стоит пентхауз, где живёт некий миллиардер. К нему пристроен хлев и курятник — миллиардер питается свежим козьим молоком и не менее свежими яичками. Каждое утро он выходит — вместе с козой — на крышу и поднимает над ней самодельный флаг. «Маленькое натуральное хозяйство», разумеется, находится именно что на крыше небоскрёба, а козу, может быть, кормят особыми травами, привозимыми самолётом из Индонезии, но это дела не меняет.

105

Такие «тексты» современной российской массовой культуры, как, скажем, песенка «Зайка моя», глюкозное «ду, ду-ду» или чудовищно инфернальные «уси-пуси» просто не могут возникнуть естественным путём. Это именно что «генетически модифицированные продукты», предназначенные именно для «работы по людям».

106

В высшей степени предсказуемо и логично, что понятие пошлости возникло в русской культуре, в которой имеются серьёзные проблемы с обновлением основных фондов — как материальных, так и символических, так что приходится пользоваться вусмерть амортизированными вещами, словами и понятиями. Нехватка нового кое-как восполняется импортом, каковой, впрочем, в силу своей неорганичности сам производит корявое (то есть пошлое) впечатление. С другой стороны, в подобной культуре должно особо цениться всё классическое, — то есть неизнашиваемое или требующее минимальных усилий по поддержанию себя в порядке. Классическая русская литература, например, «поддерживается на ходу» — не без усилий, но всё-таки. «Снова поставили Чехова» — и ладушки. Это не значит, что русская культура не способна к модернизации. Напротив, свой золотой фонд она сколотила именно на великих модернизациях. Просто это бывает редко, увы. Интересно отметить, что периоды бурной материальной модернизации сопровождались такой же бурной духовной активностью и наоборот. Экономический рост начала XX века жёстко коррелирован с Серебряным Веком, а сталинская индустриализация — с подъёмом советской культуры. И наоборот, экономический коллапс 90-х годов привёл к полнейшему, абсолютнейшему творческому бесплодию, на фоне которого воссияли «пелевин-и-сорокин», эксплуатирующие советский культурный фонд ровно так же, как ЮКОС — советскую нефтегазовую инфраструктуру. Неудивительно: если в стране не возникают новые производства, то и новые книги не пишутся. Из этого вывод: в случае русской националистической революции начнётся не только экономический, но и культурный подъём, на фоне которого вся нынешняя культурная элита (пошлая до скрежета зубовного) унасекомится до невидимости под микроскопом. Что она «чует пузом» — и поэтому «будет всегда на стороне олигархов». Потому что «фигурять» они могут исключительно на фоне разрушающейся страны, когда «всё идёт в утиль». Их пир — только во время чумы.