Детский сеанс. Долгая счастливая история белорусского игрового кино для детей - Мария Георгиевна Костюкович

потом ни изощрялся режиссер, на экран пробьется и мещанская пошлость, и рождественская умилительность, и чуждые нашим детям идеи.

Это касается не только откровенно сомнительного показа игры детей в папы и мамы до глупого наивного поцелуя Венди и т. д. Это в первую очередь касается всего духа сценария.

Сомнительна и идея литературного сценария о пропавших детях. Во времена написания Барри повести «Белая птичка» и пьесы по ней «Питер Пэн» проблема «пропавших детей» не только существовала, но была необычайно острой, а потому трогательная история о мальчике, который никогда не стал взрослым, была актуальной и понятной. Ну а что это даст нашим детям? Как они воспримут этих пропавших детей? Как брошенных матерями и оставшихся без покровительства и заботы? Или как непослушных детей, удравших из дому? Мне кажется, автор не подумала над этой проблемой. Ответ на нее должен быть, даже если фильм и музыкальный.

Удивляет и позиция режиссера Леонида Нечаева.

Некоторые его последние фильмы имеют много музыки и мало смысла. Вслед за сценаристами, не умеющими преодолеть устаревшие взгляды и идеи, режиссер как бы забывает, для чего и во имя чего делает свои музыкальные фильмы для детей. У режиссера нет даже намека на его авторское отношение к устаревшим идеям.

Все это вызывает у меня сомнение в целесообразности экранизации в общем-то заслуживающих внимание произведений для детей. Дело в авторской позиции и сценариста, и режиссера. Она, к сожалению, не просматривается»137.

Этот сердитый отзыв помог Нечаеву найти замыслу точные слова:

«Я нахожусь сейчас в трудном положении. Предложение написать этот сценарий исходило из того, что мне казалось, я знаю, каким будет фильм.

Я точно знаю, каким он будет. Мне очень нравится Пэн, мне очень нравится идея и мысль этого всего. Я не согласен с отзывом Осипенко.

По поводу клада. Клад всегда во все времена в сказке, притче, былине трактовался символически, как квинтэссенция удачи, мы эту удачу здесь внедряем.

Диалоги. В договоре с нашим поэтом предполагается 18 песен, речитативов и большинство из них заменяют текст, который у нас есть. <…> Что касается Питера Пэна как защитника интересов индейцев – Питер не защитник, для него это все игра. Фильм снять будет неимоверно трудно, но я иду на это, потому что это очень благородная тема. <…> Питер Пэн – какой это герой, положительный или не положительный? Я очень не хочу его оскоплять, он должен задираться и в присутствии Венди, он будет акцентировать свои действия.

Высоцкий (редактор Валерий Высоцкий): Какую идею вы хотите проявить через героя?

Нечаев: По-моему, надо говорить о действии, которое будет в фильме. Я хочу, чтобы у родителя выступила благородная слеза, чтобы он подумал, как мы относимся к своим детям»138.

А вот более дружелюбные и проницательные отзывы из обсуждения второго варианта сценария 20 февраля 1985 года:

«Дылевский (редактор Игорь Дылевский): Все, что с ними происходит, напоминает мне игру-маскарад: ходят по кругу друг за другом мальчики, пираты, индейцы, звери.

Я не хочу сказать, что в этой истории нет никакого смысла, он есть, но только пародийный. Весь рассказ ироничен. Нас словно на каждом шагу предупреждают: не вживайтесь в сказку, помните, что все это не всерьез, а понарошку.

Клименко (редактор Нелли Клименко): Я для себя внутренне концепцию сценария приняла полностью. В соединении бытовизма и самой отчаянной мечты о необыкновенном приключении и есть юмор этой вещи – ненавязчивый и тонкий, все это может прозвучать на экране»139. Трудно сказать, кому адресуются эти справедливые суждения – Елене Бариновой или Джеймсу Барри, ведь сюжет о мальчишке, который не повзрослел, был ироническим еще в первоисточнике. Это Джеймс Барри играл с литературным каноном романа о сироте, это он создал остров Нет-и-не-будет как перевернутый, иронический двойник детского мира. Это он был автором большой игры в жизнь понарошку. Елена Баринова только внимательно изложила и учтиво смягчила его довольно жестокий сюжет.

Что же, с бодрящим боем сценарий был запущен в производство и стал таким испытанием для киностудии, что, по словам режиссера на защите постановочного проекта в мае 1986 года, «наш костюмерный цех доведен до истерического состояния, как и художник-постановщик»140. Худсовет же оказался единодушен только в одном мнении:

«Дети (исполнители ролей) прекрасны. Это небывалый случай – найти у себя таких необыкновенных детей». Впрочем, Нечаеву это удавалось всякий раз, но признание со стороны худсовета означало безусловное доверие постановщику, тем более «Питер Пэн» снимался в нервное время перемен после Пятого съезда кинематографистов. Может быть, неспокойное отношение к «Питеру Пэну» было вызвано реорганизационной чесоткой, а вовсе не свойствами постановки.

Сказочные пейзажи острова Нет-и-не-будет стремительно сняли в Батуми и в Черноморском, и уже 27 июня 1986 года худсовет собрался на просмотр отснятого материала. Вот характерный отрывок обсуждения:

«Нечаев: Не все удалось снять так, как мы хотели, из-за нашей чудовищной бедности. Актеры, в основном, будут переозвучены, прошу иметь это в виду. Мальчик остается прежний, нам дорог его сказочный облик.

Кавелашвили: Материал целиком в нечаевской манере. Волнения по поводу Крюка сейчас подтверждаются. Он не нашел свою краску, он должен быть и смешным, а юмора у него нет. Он очень старается, но превалирует все равно реалистический план.

Дылевский: Ровная сказка обычно скучна.

Нечаев: Здесь (в начале) мы добились ощущения реальности и из реального фона дети убегают в сказку. Нам нужен именно этот слом, чтобы сказка возникла по контрасту с реалистической обстановкой»141.

Когда работа над фильмом завершилась, худсовет отозвался о ней предсказуемо сдержанно, но на телезрителей, на целевую аудиторию сказка оказала какое-то магическое действие. До сих пор «советский «Питер Пэн», как его называют выросшие дети, смотревшие фильм в детстве по телевизору, остается одним из памятнейших и любимейших советских детских фильмов. Возможно, потому, что напоминает о мечте – и о способности летать, о которой названный сентиментальным Джеймс Барри писал с проницательной печалью. А может, потому, что это последняя истинно детская советская киносказка накануне распада страны и ее кинематографа, с нею поэтому связана и естественная тоска по ушедшей эпохе, отождествленной с ушедшим детством. Хотя, если отвести пленительный флер этой истории, можно рассмотреть, что фильм не только о детской мечте о полете, а еще о чем-то другом, взрослом. О чем же?

Фотопробы на роли семьи Дарлингов к фильму «Питер Пэн»

Первая сцена фильма так идиллична и тиха, что кажется тоской автора по какой-то несуществующей, идеальной семье – по ушедшему детству, и художественный мир раскалывается надвое: на крошечный семейный рай и огромный, тоскующий по нему, сиротский мир. Семья, из которой Венди и два ее брата улетают с Питером Пэном, очаровательна, с