Детский сеанс. Долгая счастливая история белорусского игрового кино для детей - Мария Георгиевна Костюкович

труд и где воспевается богатство, и все это гораздо больше его развращает, чем если бы он это воспринимал из устной речи.

Поэтому особенно тщательно приходится относиться к содержанию фильмов, и не в том смысле, конечно, чтобы непременно изображалось пионердвижение, чтобы проходили бесконечные ряды пионеров, где нет никакого действия, – это только даст утомление.

<…> Надо создать совершенно новый тип фильма, такой фильм, который показывал бы, например, ребят, увлекающихся каким-нибудь коллективным трудом, какой-нибудь общественно полезной работой, который показывал бы, что такое повседневная борьба за лучший порядок, дело и т. д. <…>

Вообще та повседневная борьба, которую видит ребенок вокруг себя, должна была бы в фильмах как-то отражаться.

Вскрыть работу пионеров, внутреннюю сущность ее, внутреннее сплочение ребят, создание какой-то новой организации, нового коллектива – все это целый ряд проблем, которые никоим образом не могут быть разрешены западноевропейским фильмом. Если мы можем использовать западноевропейский учебный фильм, который изображает дно морское, горы, львов, тигров и т. д., то мы не можем взять фильм, который освещает общественную жизнь с буржуазной точки зрения. Мы должны дать тут нечто новое ребятам, дать им материал, который являлся бы организующим их фактором.

Есть ребята, у которых особенно сильна способность воспринятое претворить в жизнь. Вот эта-то основная группа – которая в смысле организации вынесет из нового фильма очень много и которая послужит ядром – и поможет организовать других ребят»27.

Повинуясь Крупской, детский кинематограф стал буквально образцовым: он стал показывать пример – как себя вести. Советские детские фильмы заговорили о должном и начали воспитывать. А заграничные фильмы понемногу исчезли.

К этому времени в крупных союзных городах открылись первые детские кинотеатры: «Смена» и «Леший» в Ленинграде, «Кит» в Краснодаре, «Пионер-дом» в Чернигове, детский кинотеатр при Управлении московских зрелищных предприятий МОНО в Москве28. Чаще всего открытие приурочивали к десятой годовщине революции. Репертуар их еще не отличался от обычных кинотеатров – только билеты были дешевле (в среднем 10 копеек при цене от 35 копеек в обычных кинотеатрах) и сеансы шли днем, а не вечером. В Минске детский кинотеатр «Юный пионер» открылся в октябре 1928-го, с билетами по 15 копеек и специальными лекционными комментариями к фильмам, которые показывали во всех кинотеатрах29.

К 1928 году чиновники едва-едва наметили особую, детскую репертуарную линию. Совкино, государственный монополист в кино, учредило для этого детский фонд, работавший по трем направлениям:

«1. производство фильм специально для детей;

включение в детский фонд новых и старых фильм из общего фонда, подходящих для детей без перемонтажа <…>;

Соответственный перемонтаж фильм общего фонда, пригодных для детей». Основной задачей фонда называли «отвлечение детей от чрезмерного увлечения детективной авантюрной фильмой»30. Но в осторожных пособиях по подбору репертуара для детских сеансов по-прежнему значились «фильмы для всех», обычно приключенческие, с цензурными правками и сокращениями для детей, а больше всего было научных, просветительских фильмов31.

Вот, например, какие фильмы предлагались для детских сеансов в Беларуси в 1928 году:

Аня-Гай (Тайна Ани Гай)

Булат-Батыр

Ваня-пионер

Винтик-шпинтик

Великий путь

Войсковые собаки

Гоги Ратиани

Два броневика

Два друга, модель и подруга

Дни борьбы и побед

Дом в сугробах

Дон Диего и Пелагея

Закон гор

Знойный принц

Золотой мед

Каштанка

Конец Санкт-Петербурга

Крылья холопа

Крыша мира

Лесная быль

Маленькие и большие

Мишка Звонов

Нефть

Нибелунги

Оторванные рукава

Падение династии Романовых

Проблема питания

Самоедский мальчик

Симфония большого города

Синий пакет

Среди зверей

Танки

Турбина № 3

Федькина правда

Цемент

Человек и ливрея

Шестая часть мира

Тараканище32.

В этом показательном списке стоят фильмы о революции, приключения, комедии, в том числе вполне «взрослые», мультфильмы, весомые документальные фильмы и научно-популярные, или, как их тогда называли, культурфильмы. Примечательно, что для детских сеансов рекомендовали и два импортных фильма, немецких – «Нибелунги» Фрица Ланга и «Берлин. Симфония большого города» Вальтера Руттмана, ставшие классикой,– хотя в 1928 году заграничные фильмы стали из проката изымать.

Детская культура двадцатых жила под дамокловым мечом конфликта Надежды Крупской с Корнеем Чуковским: писателя обвиняли в фантастичности, буржуазности и непрактичности его сказок. После краткого всплеска государственного интереса к детской литературе, когда вновь стали большими тиражами издавать детских поэтов и писателей, настали литературные репрессии. Жанр сказки попал под горячую руку Крупской и был нежелателен до 1933 года – пока не сменилась политическая и культурная эпоха. Идеология хотела предельно реалистических, практических, бытовых произведений для детей, без фантазийных вольностей: по мнению Крупской, это портит детям вкус и чувство действительности, им вредно витать в облаках. Конфликт этот был спором политики с искусством и отразился в детском кинематографе растерянностью и раздвоенностью: то ли оторванные от советской реальности приключения, то ли идеологичные, лукаво реалистичные и тоскливые пионерские сюжеты.

Неудивительно, что эта раздвоенность передалась и белорусскому игровому кинематографу, который едва-едва появился, тоже силой, по поспешному указу о создании национального кино. Для справедливости напомню, что в Беларуси и до революции показывали и снимали кино. И, вероятно, могли его снимать в Западной Беларуси после Рижского мира. Увы, сведения об этом обрывочны и скудны, киноплёнок пока не найдено. В минских газетах 1910-х годов есть упоминания о том, что хроникальные и постановочные фильмы снимал владелец первого минского кинотеатра Рихард Штремер, а за ним и предприниматель Фрумкин, державший кинотеатр «Модерн». Советские кинематографисты пренебрегли этим дореволюционным опытом, потому привычно считают, что регулярно и поточно снимать кино в Беларуси стали в советское время. Правда, получилось это не сразу: с 1919 года безуспешно пыталась наладить кинопроизводство самая мощная из существовавших, Витебская губернская фотокиносекция, в которой управляющим делами служил будущий «начальник белорусского кино» Абрам Галкин. Потом с задачей кинофицировать республику и снять фильм не справились специально учрежденные организации «Киноресбел» («Кино республики Белоруссии», с 1922 года) и «Пролеткино» (филиал российского акционерного общества «Пролетарское кино», с мая 1924 года). В конце 1924 года при Наркомпросе БССР основали Белгоскино – управление по делам кинематографии и фотографии, которое позднее стало трестом. Ему надлежало провести кинофикацию и организовать кинопроизводство, а затем создать национальный фильм. В это время в БССР не было ни базы, ни кадров, ни сил для создания киностудии. Председателю Белгоскино Абраму Галкину помог Сергей Киров. Ленинградская кинофабрика Совкино дала технику и специалистов, под кинофабрику «Советская Белорусь» оборудовали подвал бывшего театра «Кривое зеркало» на канале Грибоедова в Ленинграде. Управление Белгоскино тем временем находилось в Минске. В таких странных условиях, разрываясь между двумя республиками, белорусское кино сумело начать и не рухнуть на старте оттого, что уйму производственных и творческих сил отнимала простая координация действий правления в Минске и кинофабрики в Ленинграде. Раздвоенность даже территориальная – что говорить об идейной.

Первым белорусским национальным фильмом принято считать приключенческую, или историко-революционную «Лесную быль» Юрия Тарича по повести Михася Чарота. Она вышла на экран в 1926 году и хитро использовала в