Культ красоты: Как общество заставляет женщин изменять свои тела - Анастасия Торопова
Образец для многих женщин, стремящихся к красивым отношениям с успешным мужчиной, – это дорогие эскортницы, так как они успешнее всего капитализировали свою внешность. Эскортница превратила тело в максимально эффективный ресурс. Красота, поданная как товар премиум-класса, требует недоступности: улыбка или small-talk могут быть восприняты как нарушение статуса, вторжение, будто бесплатное тепло девальвирует весь тщательно выстроенный образ. Девушки, живущие в моем дорогом доме, не эскортницы, именно это и кажется интересным, когда наблюдаешь, как они копируют их стиль и поведение: подчеркнутая сексуальность, идеальный внешний вид, демонстративная недоступность. Это не про профессию, а про стратегию самопрезентации. Они осваивают логику «дорогого тела»: холод – часть имиджа, где каждое проявление тепла воспринимается как уязвимость или нарушение статуса. В этой логике small-talk, конечно, абсурден – космос, построенный на принципе безвозмездного дружелюбия, пугает в логике рынка.
Собственное тело, внешность в обществе потребления неизбежно становятся товаром, и в этой логике задача человека заключается в том, чтобы продать его наиболее выгодно. В 1990-е годы, после распада СССР, многие люди оказались в условиях крайней бедности. Разрушение централизованной экономики привело к безработице, особенно среди женщин. Многие девушки привлекались в проституцию под давлением, обманом, шли туда из нужды, скрывая эту позорную часть жизни. Можно лишь вообразить, насколько это было постыдной страницей биографии.
Но что-то в культуре радикально изменилось, и в XXI веке бывшая эскорт-работница Анастасия Вашукевич, более известная как Настя Рыбка, переформатировала свою репутацию в «коуча по отношениям», запустив каналы в соцсетях (YouTube, Telegram). Там раздает многотысячной аудитории девушек, ищущих любовь, и замужних женщин советы, как выглядеть и вести себя как дорогая эскортница, как влюбить в себя, удержать мужчину[124]. Казалось бы, она раздает советы в тех сферах отношений, в которых вряд ли разбирается. Исходя из формальной логики, я бы сказала, что она нарушает второй закон непротиворечия. Но в обществе потребления, в мире фетишей и надежд формальная логика не работает, поэтому если в данной разметке любовь воспринимается как сделка, то девушка учит выгодной монетизации романтики. Женское тело в обществе потребления – это капитал. Те, кто может инвестировать в себя (в уход, спорт, процедуры), получают больше возможностей: внимания, работы, одобрения. Те, кто не может, – оказываются за бортом, испытывают давление и фрустрацию. Советы счастливой семейной жизни от эскорт-работниц – симптом новой эпохи, в которой коммерциализация интима становится способом достижения успешных отношений.
Недалеко от этой фигуры в символическом ряду женских образов стоит «трофейная жена» – термин стал популярным для обозначения женщин, которые повышают статус своего партнера. Безусловно, исторически женщине не привыкать к роли «удачной инвестиции», «приза», который нужно завоевать или купить и который подтверждает состоятельность мужчины. В античной Греции жена и дети рассматривались экономически, как часть хозяйства мужчины. Но если раньше женщина была лишена субъектности и не выбирала собственную судьбу, то с XX века ситуация изменилась. Пока одни феминистки продолжают отчаянно бороться за права женщин, другие приняли свободное решение капитализировать свою внешность, используя ее для карьерного роста или удачного брака. Некоторые из них романтизируют образ содержанки как форму обретения личного счастья.
Общество потребления подменяет реальность знаками, которые завораживают и существуют сами по себе. Настя Рыбка на самом деле выступает не как эксперт по семейным отношениям, а как носительница фетишизированного образа успешной женщины, который заключается в том, что она умеет привлечь внимание и вызвать эротизированное желание, а оно, в свою очередь, подменяет чувство влюбленности. И поэтому в новой реальности внешность и поведение женщин превращаются в прибыльную инвестицию, о чем мечтают любые адепты общества потребления – и профессиональные жрицы любви, и домохозяйки, и скучающие девушки, ищущие ролевые модели для подражания на просторах социальных сетей.
Шизофреничность общества потребления
В более мягкой форме эту же логику восприятия женщины мы обнаруживаем в десятках шоу про преображения, где основная причина немодного образа героини программы кроется в том, что она «себя не любит» и потому «скрывает свою индивидуальность». И через такую ценность ей предъявляется требование ухаживать за собой. По ходу лишь замечу, что всегда образ этих героинь до преображения лучше выражает их индивидуальность, но задача создателей подобных передач в сокрытии этой правды. Подобные передачи обвиняют героинь в капиталистическом грехе – равнодушии к обществу потребления, тем самым навязывают им правила игры индустрии красоты, чтобы улучшить их семейную жизнь через наращивание символического капитала в глазах бойфренда, мужа, родителей, детей, друзей.
Мне кажется поразительным, как часто люди не замечают шизофреничность современной культуры, которая противоречит сама себе – утверждая и отрицая одновременно одно и то же. Движение за принятие себя часто соседствует с жестким неприятием себя. Так, например, бренды используют лозунги о любви к себе, но продвигают продукты для коррекции недостатков. Бренды продают продукты «для естественной красоты», одновременно поддерживая идею, что естественность требует вмешательства – например, филлеров для губ или ботокса для открытого взгляда.
Вопреки заявленному тренду о принятии себя и движению бодипозитива стандарты красоты не исчезают, а наоборот, усиливаются и ужесточаются, так как теперь с помощью новейших технологий можно максимально воссоздать желаемый образ – с помощью косметики сделать скулы как у Анджелины Джоли, воспроизвести туманный взгляд с поволокой, как у дочери Джонни Деппа, Лили-Роуз Депп, нарисовать пухлые губы, как у Кайли Дженнер. Отдельные части тела фетишизируются, воспринимаются практически как амулеты, обладающие полумагическими качествами, притягивающими любовь, удачу, счастье, контракты, игнорируя простой трюизм, что лицо – это система, а не конгломерат отдельных частей. Об этом хирурги и предупреждают: «эффект Хадид» подходит не всем из-за анатомических особенностей и «лисьи глазки» будут вызывать эстетический эффект загадочности и привлекательности, только будучи вписанными в гармонию лица. Иначе получится монстр Франкенштейна, который по исходному замыслу ученого должен был стать не чудовищем, а улучшенной версией человека. Доктор Франкенштейн изначально собирал очень красивое тело из пропорциональных и гармоничных самих по себе частей разных людей. И когда это существо ожило, к доктору пришло осознание, что он создал чудовище. Так и жертвы неудачных пластических операций нередко становятся обладателями лица монстра Франкенштейна – собранного из модных, но разрозненных черт, не складывающихся в целостный и живой образ.
Но в этом-то и кроется ловушка: человек, вложивший деньги, время и надежды в собственное преображение, не чувствует себя жертвой. Покупательница психологически ощущает себя не жертвой маркетинга – вовсе нет, а экспертом с холодным рассудком, с усложненной мотивацией (такого потребителя не провести!), которая часами, а иногда сутками смотрит отзывы и пользователей, и экспертов, взвешивая все за и против, выбирая лучшее из представленного ассортимента: «Реклама пытается убедить нас, что современный человек, по сути, больше не нуждается в вещах, а лишь оперирует ими как
